Настя настолько распылилась, настолько возбудилась, что гнала свою Мазду как угорелая. Павел даже стал просить ехать потише, потому как она на трассе жала на газ так, как будто это была не педаль, а говно, которого надо немедленно раздавить. Не говоря уже о том, что скорость превысила сто девяносто километров в час. Павел к таким гонкам по автомагистрали не привык. Он сидел, вжавшись в кресло, и просто периодически просил Настю.
— Настя, ну будь благоразумна. Я уже себе представляю картинку, как мы вылетаем с трассы, и переворачиваемся раз пятьдесят. А потом горим в салоне. Заживо. Зачем ты так делаешь? Ты что хочешь на радостях попасть в сводку ДТП?
— Да не боись ты ссыкун. Вот ведь трусиха какая. Ты же мужчина. Чего боишься всего?
— Я просто призываю к благоразумности.
— В постели ты гигант. Стояк обалденный. А вот по жизни ссыкун. Мамкин заяц.
— Это не правда. Я просто прошу не ехать как сумасшедшая.
— Мы едем, как и положено для моей тачки. Кстати, тюнингованная, с навороченным двиглом.
— Настя, я не сомневаюсь. У тебя машина зверь. Но, ведь, разобьемся сейчас.
— Хочешь за руль посажу?
— Не издевайся.
— Сиди и молчи. Мы едем, как положено. По статусу.
— Это глупо так ехать?
— А как не глупо? Думаешь Навсаханов, когда едет со своими телохранителями, едет как-то иначе?
Не смотря на все причитания Павла, Настя ехала в Москву так, как считала нужным. Но, ей, все-таки пришлось умерить пыл, так как на трассе произошла какая-то авария, и Настя была вынуждена снизить скорость до черепашьей, в связи с образовавшейся пробкой.
Медленно двигаясь вместе с другими автомобилями, они увидели страшную картину, какой-то крутой автомобиль буквально разорвался надвое, а водитель, и его пассажир превратились в кровавый фарш. Смертельное ДТП с участием дорогой иномарки и грузовика, который тоже выглядел не лучшим образом. Тоже получил страшные вмятины.
— Вот, видишь Настя, к чему приводит такое поведение, — строгим голосом сказал Павел. — Я бы попросил так не ехать.
— Да что ты несешь. Они пьяные были.
— Такие же пьяные как и ты. Ты едешь так, как будто вылакала бутылку самогона, причем крепкого.
— Я тебе говорю, — Настя показала пальцем на кровавые остатки водителя разбившейся иномарки. — Посмотри, пьяный мужик. Налакался и поехал. Богатый москвич, скорее всего. Да и не его это была машина. Скорее всего там родственные связи. Богатая мамаша. Сам увлекался кокаином. Дорожки нюхал. Лядей трахал. Вот и поплатился.
— Откуда ты это все знаешь?
— Женская чуйка, друг мой. Женщины могут угадывать, благодаря своей тонкой природе. Чем умнее женщина, тем точнее угадает. Тонкость восприятия реальности.
— Никогда такого не слышал.
— А ты никогда у женщин этого и не спрашивал. А женщины и не говорят. Да и зачем?
— Ты прикалываешься?
— На самом деле нет.
Настя хитро посмотрела на Павла.
— На самом деле это правда, Павел. Уверяю тебя. Женщины видят эту реальность чуть подробнее, чем мужчины. Немного так, поподробнее.
Павел оглянулся, и еще раз посмотрел на кровавое месиво ДТП, что было сзади.
— Я ничего такого разглядеть не могу.
— Надо иметь чуйку, чуйку женщины. Вздохни воздух. Задержи дыхание.
Павел послушно вздохнул воздух, и задержал дыхание.
— А теперь выдохни и прислушайся к своим ощущениям. Внутренним ощущением, смоделируй что ты видел, умозрительно.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Вот именно, — засмеялась Настя. — Не дано.
— Нет, ну ты точно прикалываешься, — смутился Павел.
— Ты думаешь, я не знаю твои мысли Павел? — Настя опять взглянула на Павла. — Ты хочешь любви от меня. Хочешь, чтобы я тебя полюбила по-настоящему.
Павел оторопел и замолчал. Такого он не ожидал от Насти.
— Любая бы на моем месте поняла, — продолжила Настя. — Это чувствуется. Это и есть. Чуйка.
Павел не знал что сказать, и просто смотрел в окно.
— Давай не будем об этом, — сказала Настя. — Может не все так плохо, как ты думаешь.
— Ты знаешь Настя, что самое коварное в женщинах?
— И что же?
— То, что вы даете надежду, а потом отбираете ее. Вы умеете ранить, очень больно ранить. Причем так, что жить не хочется.
— Ну да, это мы умеем, — ответила Настя. — В этом вопросе, мы большие мастерицы.
— А зачем так делать? Зачем давать надежду, а потом играть с этим в футбол? Это же сердце мое!
Павел не заметил, как у него в глазах появились слезы. Настя замолчала, и стала набирать скорость.
— Не расстраивайся, Павел. Не так все плохо. Ну не будь ты таким нежным. Мужик должен быть как скала. Не надо вот так вот. Сейчас приедем в Москву, я тебя угощу в ресторане. Потом поедем переоденемся. Нам нужно взять напрокат хорошую одежду, для высоких светских приемов.
...
Наконец, они приехали в Москву. Как это не странно, но и в Москве была такая же угрюмая депрессивная погода, не предвещающая ничего хорошего, как будто само провидение давало понять, что ничем позитивным все это не закончится. Но, кто знает. Настя, со своей чуйкой, видела только хорошее, а Настя не должна ошибаться. Настя рисовала грандиозные планы, где она режиссер российского триллера, который станет мировым блокбастером, с бюджетом под миллиард рублей.
— Я раскручу Навсахана на бабло, — сказала Настя, сидя за столиком в московском ресторане, который назывался «Русский дар». — Причем на большое бабло. Дай только его раскачать. Скоро мы с тобой явимся во всей красе в его офис. А ты молчи Павел. Говорить буду я. Ты лучше сиди и...
— ... и молчи в тряпку, — продолжил Павел.
— Павел. У меня большой опыт того, как говорить с богатыми и влиятельными людьми. Я буду плести свои обольстительные речи. И потом, давай не будем забывать, что Навсахан — бандит из девяностых, я очень хорошо знаю его биографию. Он сутенером был. Он людей убивал. Помнишь как монеточка пела? В девяностые убивали людей... ну и так далее. Не ссы. Будь мужиком. Все получится.
— Да я не ссу. Что ты заладила? — обиженно спросил Павел, опускаю ложку в тарелку с красным русским борщем. Рядом стояла тарелка пельменей со сметаной. Павел не захотел доедать невкусный борщ, и со смаком стал уплетать сочные пельмешки.
— А борщ? — спросила Настя.
— А борщ не хочу, — ответил Павел. — И вообще мне не понятно, зачем ты эту бодягу заказала.
— Ну как же, ресторан «Русский дар». Вот тебе и борщ.
— Борщ не вкусный, — резюмировал Павел. — Пельменей съем, и ладно.
— Ладно, хватит болтать. Сейчас берем хорошую одежду, и к Навсаханову. Придем к нему к пяти часам. Он нас будет ждать, у нас не так много времени. После поедем в гостиницу. Надеюсь, ты не против, что опять будем вместе ночью?
Настя хитро посмотрела на Павла. Павел обиженно уткнулся в тарелку с пельменями.
— Павел, ты ведешь себя не солидно. Вот, что я тебе скажу. Не солидно. Давай я тебе кое-что объясню. Для того, чтобы заполучить сердце женщины, первое чего не стоит делать — это лить слезы и обиженно смотреть в тарелку с пельменями. Ели ты так будешь делать, то ничего не получится. Женщины бывают разные. Ты выбрал меня. Других, уже не рассматриваешь, как я понимаю. В чем тут проблема? Я сильная личность, ты — послабее. Соответственно, ты не лидируешь в отношениях. Значит, лидирую я. Согласен с этим?
Павел не знал, что ответить. В голове все путалось. Надо бы как то изящно вести беседу, и поражать ее воображение, но вместо этого, Павел чувствовал себя тупым и ущербным. Настя говорила не в бровь, а в глаз. Павел чувствовал себя неполноценным. Это сильно расстраивало. Психологически давило. Все путалось, слава в голову не шли, а в голове унылый кавардак. А Настя смотрела, как будто вытряхивала его как корзинку с нестиранным бельем. У нее был необыкновенно проницательный взгляд. Такой взгляд бывает только у хищника. У хищника, который настиг жертву.
После ресторана Настя повезла Павла в какое-то одной ей известное место в Москве, с замысловатым названием, сказав при этом, что берет напрокат дорогие платья и костюмы не первый раз. Качество там отменное, главное чтобы Павел не поставил на штаны плюху, и после туалета тщательно стряхивал мочу со своей пипки, чтобы не испортить дорогие брюки. Павел краснел, но терпел. Хотя Настя все больше и больше показывала свой дикий нрав. Раскрывала себя с тех сторон, с которых Павел ее не знал. Но, Павел, все равно хотел одного — ее сердца. Не смотря ни на что, она просто была пределом его мечтаний.
— Ты до сих пор хочешь такую жену как я? — спросила Настя. — Вот именно такую жену хочешь?
— Да хочу. И хочу уважения и любви, — ответил Павел.
— Я стерва, Павел, ты что, еще не понял?
— Ну и что. Я тоже не подарок.
В салоне, Настя сама выбрала для Павла шикарный черный костюм, сама же углубилась в поиски того самого платья. Прошел примерно час, и к Павлу, цокая каблуками, вышла модель из глянцевого модного журнала — темно-красное платье с соблазнительным разрезом сбоку, красивое декольте, все что нужно, чтобы смотреться наилучшим образом. Павел от восторга открыл рот, Настя игриво закрыла ему рот пальчиками.
— Зяв-зяв, — сказала Настя, и весело улыбнулась.
— Ты просто восхитительна. Я тебя такую еще не видел, какая роскошная красавица, — восторженно произнес Павел.
— Искусство перевоплощений — древнее женское мастерство, — томным голосом сказала Настя. — Ну а теперь вперед, к вершинам. К большим деньгам. К славе. И возможностям. К Навсаханову в логово. Пойдем покорять. Мы будем с тобой завоевателями. Два Наполеона. Вернее нет, не так. Мы с тобой Дон Кихот и Санчо Пансо.
— Дон Кихот это ты?
— Нет, я Санчо Пансо, разумеется.
Сказав это, она взяла за ручку Павла, и они направились к машине. К стеклянной высотке империи Навсаханова, они подъехали вовремя, без опозданий. На стоянке, куда заехала Настя, стояли очень дорогие машины. Павел даже примерно не знал, сколько такие стоят. Настя сказала, что такие тачки, которые здесь стоят сотни миллионов рублей, а некоторые двести — триста. Отдельные модели — эксклюзивные и коллекционные, стоимость которых очень неприличная. Дорогая отделка салона, натуральная кожа, бархаты, в общем, богатые товарищи тут тусуются.
— И все за счет трудового народа, — вскипел Павел. — Навсаханов пилит государственное бабло.
— Пилили, и будут пилить, — ответила Настя. — Запомни, Павел, одно правило. Есть те, кто живет, а есть те, кто существуют и содержат тех, кто живет. Это правило неизменное, и я его тоже хочу придерживаться. В будущем.
Внизу, в самом здании, куда вошла парочка, находился фешенебельный ресторан, который назывался «Навсаханофф». Как, сказала Настя, тут продается фирменная водка, с таким же названием «Навсаханофф», одна бутылка стоит сто тридцать тысяч рублей. Для особых почитателей талантов «великого и ужасного пахана Навсахана».
Пройдя около ресторана, где сидели тучные мужчины в дорогих костюмах, и крутились молодые девушки легкого поведения, которые явно имели интерес к этим тучным мужчинам. Меркантильный, разумеется, они прошли ко входу в офисный центр. Там их встретила женщина в стогом костюме.
— Вы мисс Жарникова? — поинтересовалась женщина, почему то с легким немецким акцентом.
— Совершенно верно, — ответила Настя. — У меня встреча.
— Эдуард Филлипович ждет вас. Проходите к центральному лифту, и поднимайтесь на сто восьмидесятый этаж. Вас пропустят. Всего вам хорошего.
Парочка пошла дальше. Лифт, на котором они поднимались, оказался выше всяких похвал. Это был настоящий обзор Москвы. Причем почти круговой. Лифт был просторный, оснащенный кожаными диванами, и столиком. То есть получается, что когда медленно едет лифт, тут можно присесть и поговорить, наслаждаясь видами вечереющей столицы. Неподалеку светился огнями Москва-Сити.
Настя уселась на диван и полистала какой-то журнал, что лежал на нем.
— Ну, вот видишь Павел, куда мы поднимаемся, благодаря твоему таланту, — сказала Настя. — Я все ждала этого момента, подобраться к Навсаханову. Как все удачно сложилось.
— Мы еще с ним не говорили, — напомнил Павел.
— Сейчас поговорим, — ответила Настя. — Ты, главное, не дури. Сам ничего не говори, только отвечай, если тебя спросят. Говорить буду я.
Они поднялись наверх. Перед ними открылся большой зал, пройдя через которого, их встретили четыре секьюрити. Они, чинно поклонились, и указали на дверь в кабинет самого пахана — Навсаханова. Дверь открылась.
Эдуарт Филлипович Навсаханов сидел за столом просторного, богато обставленного кабинета, и что-то внимательно читал. Когда парочка вошла, он поднял голову, снял очки и встал, потом, тучно передвигаясь, направился к Насте. Совершенно не обращая внимания на Павла.
— Анастасия Григорьевна, — сладким голосом сказал толстый, похожий на Весельчака У из мультика, Навсаханов. — Я очень рад, что вы мне написали. И приехали ко мне лично. Я польщен. Для меня честь.
Навсаханов поклонился и поцеловал Насте ручку. Та, в свою очередь изображала трепет и уважение перед вселенским величием большого пахана, всеми своими возможностями.
— Я польщена этой встречей, Эдуард Филлипович, — ласковым, пронизывающим голосом произнесла Настя. — Я и не рассчитывала, что окажусь здесь. В святая святых.
— Да, — подтвердил Навсаханов. — Все непосильным великим трудом. Ради величия и укрепления российской государственности. Во славу России.
— О да, — восхищенно отреагировала Настя. — Истинно так.
— Ну что же, приветствую вас, дорогие гости. Этот мальчик, как я понимаю, и есть автор?
— Да, прошу прощения, что не представила. Это Павел. Он написал роман.
— Ну что же, неплохо Павел. Я, пожалуй, поясню кое-что. Меня зацепил роман, по нескольким причинам. Если вам интересно, пройдемте со мной. Я мало кого туда вожу, но для Вас мисс Жарникова, я сделаю исключение.
Великий пахан, подошел к темной двери, из красного дерева, что-то нажал, и она открылась. Пригласил гостей внутрь. За дверью оказалась библиотека. Настя осмотрелась, в этой библиотеке находились, судя по всему очень редкие книги. Не только современные, но и старинные. Они аккуратно стояли на полках.
Навсаханов ласково погладил пухлыми пальцами, корешки больших фолиантов в старом кожаном переплете.
— Труды баронессы Фон Касслер, — с любовью сказал он. — Все восемь томов. Германское издание 1786-го года. Редчайшая коллекция. Не жалею денег на мое собрание.
Навсаханов встал в центре своей библиотеки, убрал руки за спину, и спросил:
— Как вы думаете, кому я посвятил мою коллекцию?
Настя быстро взглянула на Павла, тот стоял и молчал.
— Не догадаетесь, — продолжил Навсаханов. — Всю свою коллекцию, я посвятил только одному персонажу — дьяволу.
Настя и Павел постарались никак не реагировать на сказанное, особенно Павел, который тут же вспомнил эпизод своего романа.
— Не подумайте, — сказал Навсаханов. — Что я верю в библейского дьявола. Отнюдь нет. Здесь совсем другое. Дьявол — это ключ. Ключ к пониманию. К правильному пониманию сути вещей.
Навсаханов внимательно посмотрел на притихших гостей.
— Вижу, что вы удивлены. Я понимаю ваше удивление. Но, тем не менее, хочу напомнить, мрачные слухи, которые про меня ходят в обществе, отчасти правдивы. Да, я самый настоящий бандит из эпохи девяностых. И та, сложная, полная смертей и опасностей жизнь, наложила некоторый отпечаток. Мы, те самые бандиты и братва — стали сегодня легендами. Сегодня нас романтизируют, привносят в наш образ, романтические и даже душевные нотки. Но, вы спросите, почему дьявол? А разве не дьявол правит миром?
Навсаханов убрал руки за спину и приблизился к Насте и Павлу.
— Скажу прямо, меня впечатлил ваш роман Павел, по причине того, что у вас в романе дьявол правильный. Вы, верно поняли суть вопроса. Вы хорошо описали то, что чувствует следователь, столкнувшись со страшной правдой. И образ свихнувшегося прокурора мне понравился, он вполне кинематографический. Это вполне можно экранизировать, создать мрачный, интересный фильм, который станет откровением о настоящем дьяволе. Для многих эта правда будет шоком. Этот фильм станет последним фильмом, которого я буду продюссировать. Пора показать настоящего дьявола, который к библейскому, не имеет никакого отношения. Дьявол — внутри. Он живет внутри человека. Это не существо с рогами и копытами, это человеческая страсть и похоть. Это сам человек, по большому счету. Ваш роман — лучший триллер, которого можно было бы снять. Поэтому я и пригласил вас.
Навсаханов перевел взгляд на Настю, та выпрямила спинку и как будто бы встала как по стойке смирно.
— Вам нравится моя библиотека, мисс Жарникова?
— Очень нравится, Эдуард Филлипович, — ответила Настя. — Наверное, это стоит огромных денег.
— Деньги, меня давно не интересуют Анастасия. Меня интересует другое. Меня интересует правда о том, где мы находимся.
— В каком смысле Эдуард Филлипович? — переспросила Настя.
Навсаханов тяжело посмотрел на Настю.
— Вы, наверное, подумаете, что я сумасшедший, но мы находимся не на планете.
Как только Навсаханов это сказал, у Павла вытянулось лицо, а Настя, наоборот побледнела.
— Впрочем хватит моих откровений, — закончил Навсазанов. — Пройдемте в мой кабинет, и подпишем контракт и бумаги. Я уже все подготовил.
— Простите, у меня такой вопрос, — начала Настя. — Кто будет режиссером?
— Если хотите, то режиссером можете быть вы. Это не важно, кто режиссер. В России в этой профессии все равно сплошное кумовство. Если желаете, можете сами этим заняться. Флаг вам в руки Анастасия. Для меня сделать вас режиссером, не представляет никакой проблемы.
Продолжение следует