С большим удовольствием представляю вторую статью Казимиры Бруновны из цикла "Мы были идиотами", которая посвящена Сириусу Блэку.
Предисловие.
Случай Сириуса, в отличие от его друга Джеймса, на поверхности выглядит довольно легким для анализа. Его поведение не противоречит заявленному „анамнезу“: эмоциональное насилие в семье, повторение некоторых характерных черт агрессивной матери, столкновение традиционных семейных ценностей со стремлением к свободе самовыражения. Все это хорошо объясняет причину его психологического состояния в школе, где он – один из двух активных участников травли других детей, а часто и зачинщик, что, как мы выяснили в предыдущей статье из этой серии, свидетельствует о психологических проблемах и закладывается преимущественным образом в семье. Для Джеймса наличие таких проблем выглядело странно и подозрительно, но Сириус в этом смысле не вызывает никаких вопросов.
Деталей его взаимоотношений с семьей в книге сравнительно много, и в общем-то все они хорошо сочетаются друг с другом, выстраивая правдоподобный психологический портрет персонажа. Есть только пара неоднозначных моментов, на которых мне захотелось остановиться подробнее: это проблема искренности в отношении матери к Сириусу и загадка его одержимости Снейпом. Что я имею в виду? Несмотря на убедительные доказательства „токсичности“ матери, не только у меня, но и у некоторых других исследователей его личности появились сомнения в том, что между ними (Сириусом и его матерью) не было и искренней привязанности, по которой подросток и даже уже взрослый Сириус мог сильно тосковать.
Кроме того, в тексте есть любопытные указания на то, что отношение Сириуса к Снейпу не было чем-то тривиальным, вроде обычной вражды между представителями разных факультетов. Это, опять же по сравнению с Джеймсом, кажется удивительным, ведь у Сириуса для этого еще меньше, чем у того, хотя бы более-менее очевидных причин. Вот этим двум неоднозначным моментам я и постараюсь найти внятные объяснения.
1. Анамнез.
Исходя из данной в каноне информации, для семьи Блэков наиболее характерным было эмоциональное насилие: подавление индивидуальности, служение родительским амбициям, воспитание по типу разделения на „хорошего“ и „плохого“ сына, манипуляции сравнением между ними и тому подобное. Насилие исходило главным образом от матери, чье описание очень сильно напоминает определение матери нарциссической (или эгоцентричной): https://mel.fm/zhizn/knigi/5736849-8-priznakov-tipichnoy-materi-nartsissa-a-vy-uznayete-sebya
“My mother didn’t have a heart, Kreacher,” Sirius snapped. "She kept herself alive out of pure spite.“
(- У моей матери не было сердца, Кричер, - огрызнулся Сириус. – Она только и оставалась живой из-за своей злобы.)
“Who wants to be in Slytherin? I think I’d leave, wouldn’t you?” James asked the boy lounging on the seats opposite him, and with a jolt, Harry realized that it was Sirius. Sirius did not smile.
“My whole family have been in Slytherin,” he said.
(- Кто же это хочет быть на Слизерине? Я бы наверное сразу ушел, а ты? – спросил Джеймс мальчика, небрежно расположившегося на сиденье напротив него, и Гарри с потрясением установил, что это Сириус. Сириус не улыбнулся.
- Вся моя семья училась на Слизерине. – сказал он.)
Уже здесь хорошо заметно, что маленький Сириус явно не чувствует себя комфортно дома. Он не рад возможности упомянуть о семье, не гордится ею, и даже, наоборот, как будто стыдится ее. В этой же самой сцене он сразу решается последовать за новоиспеченным другом, хотя наверняка знает, что между его факультетом и Слизерином существует давняя вражда. И также в этой сцене он демонстрирует умение метко и больно ранить словами, что перекликается с его собственным отзывом о своей матушке, которую „в живых держала только злоба“ (spite; в то же время spiteful – „язвительный, ехидный“).
“James lifted an invisible sword.
‘ “Gryffindor, where dwell the brave at heart!” Like my dad.’
Snape made a small, disparaging noise. James turned on him.
‘Got a problem with that?’
‘No,’ said Snape, though his slight sneer said otherwise. ‘If you’d rather be brawny than brainy –’
‘Where’re you hoping to go, seeing as you’re neither?’ interjected Sirius.“
(Джеймс взмахнул воображаемым мечом.
- „Гриффиндор, где обретаются храбрые сердцем!“ Как и мой отец.
Снейп тихо пренебрежительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему.
- Тебя что-то не устраивает?
- Да нет, - ответил Снейп, хотя его насмешливое выражение говорило об обратном. – Если ты предпочитаешь быть силачом, а не умным...
- Ну, а ты куда собрался поступать, когда ты ни то, ни другое? – вставил Сириус.)
Заметим, что агрессия его здесь внешне ничем не спровоцирована. Разговор происходит между Джеймсом и Снейпом и вроде бы никак не должен дать повод для такой обидной реплики с его стороны. Соответственно, реакция Сириуса вызвана самим содержанием этого разговора, и я подозреваю, что это, с одной стороны, восхваление Слизерина, а с другой, и даже в большей степени – насмешливый тон Снейпа. Настойчивое прививание семейных традиций, разумеется, тоже может вызывать отторжение и неприязнь при одном упоминании в чужих устах, но, сдается мне, насмешничество способно гораздо больнее бить по самолюбию. Сам Сириус в своих стычках со Снейпом любит прибегать к насмешкам и обесцениванию, видимо, считая их лучшим оружием против врага:
“How’d the exam go, Snivelly?” said James.
“I was watching him, his nose was touching the parchment,” said Sirius viciously. “There’ll be great grease marks all over it, they won’t be able to read a word.”
( - Как прошел экзамен, Нюниус? – спросил Джеймс.
Я за ним наблюдал, он возил носом по пергаменту, - едко сказал Сириус. – Там везде будут жирные пятна, никто не сможет разобрать ни слова.)
Помимо язвительности, то есть пассивной агрессии, в семье Блэков явно было достаточно и агрессии открытой. В „Ордене Феникса“ мы видим выражение этого в портрете Вальбурги в доме на Гриммо 12: портрет аффектированно выкрикивает оскорбления и проклятия не только самому Сириусу, но и всем остальным гостям особняка, и это отношение почти полностью дублируется в поведении Кричера и его словах о хозяине.
“Yoooou!” she howled, her eyes popping at the sight of the man. “Blood traitor, abomination, shame of my flesh!”
(- Тыыы! – выла она, выпучивая глаза, едва завидев его. – Предатель крови, мерзкое, позорное отродье!)
“Whatever Master says,” then muttered furiously, “Master is not fit to wipe slime from his mother’s boots, oh my poor Mistress, what would she say if she saw Kreacher serving him, how she hated him, what a disappointment he was—”
(„Как угодно Хозяину, - и яростно забормотал. – Хозяин не стоит даже того, чтоб вытереть им грязь с сапог его матери, о, моя бедная Госпожа, что сказала бы она, если бы увидела, что Кричер служит ему, как она его ненавидела, каким он был разочарованием (...)“
Из тех небольших отрывков, что дают нам две процитированные выше главы „Ордена Феникса“, можно составить представление, какими принципами Блэки руководствовались в воспитании детей: это фанатичное следование традициям семьи, выражающимся в доминировании ценности рода, то есть коллектива, над отдельным человеком; исключительной лояльности; консерватизме; судя по всему, еще и строгом порядке и субординации. Все это не было бы столь вредным, если бы не усугублялось традиционной слизеринской идеей превосходства чистой крови и необходимостью защищать эту кровь от вырождения. Идея эта, разумеется, не имела никакого практического подтверждения в реальности и потому была чисто спекулятивной, что создавало почву для разногласий в семье между теми, кто это понимал, и теми, кто понимать отказывался. Ну, а на такой почве легко произрастают конфликты и формируется агрессивная атмосфера.
Надо полагать, одержимость слизеринскими идеалами в семье Сириуса не просто создавала неприятный фон в родительском доме, но активно насаждалась и сопровождалась жестким контролем со стороны властной матери, чем, естественно, вызывала сопротивление свободолюбивого Сириуса. Примечательно, однако, что дом на Гриммо 12 располагался в магловском квартале, и других волшебных семей по соседству не упомянуто. Зная крутой нрав и предрассудки Вальбурги Блэк, трудно представить, чтобы до школы у маленького Сириуса были хоть какие-то близкие друзья-ровесники среди соседей, с которыми он бы регулярно играл, общался. По-видимому, все его общение сводилось к контактам с родственниками, но и тут явно не хватало совпадений по духу: Регулус был слишком непохож на него, любимая двоюродная сестра Андромеда – как минимум, сильно старше и, вероятно, все же не настолько близкой. Например, можно было бы ожидать, что, когда Сириус уйдет из дома в 16 лет, он попросится на лето к ней, к тому времени, скорее всего, уже бывшей замужем за Тедом Тонксом и живущей отдельно; но он по какой-то причине этого не делает.
Насколько же одиноко, в таком случае, должен был себя чувствовать в этой семье одиннадцатилетний мальчишка, в самом разгаре своего детства, жаждущий приключений, общения, дружбы? Думается, встреча с Джеймсом показалась ему такой огромной удачей, что на ее фоне некоторые очевидные недостатки последнего (заносчивость, неделикатность) просто бледнели. Невозможно не заметить, что в сцене в Хогвартс-экспрессе Джеймс ведет себя очень невежливо не только со Снейпом, но мимоходом и с Сириусом: отзывается грубо о факультете, на котором училась его семья, и, даже узнав об этом, вместо извинений дополнительно унижает репликой: „а ты мне показался нормальным“. Однако Сириус не только не обижается на него, но еще и тут же пытается доказать свою „нормальность“ в его глазах – „может быть, я нарушу семейную традицию [и заслужу твою дружбу]“.
Наконец, последний штрих – сравнение между детьми, также ранящее не меньше, чем открытая агрессия. В случае, когда детей нарциссической матери двое или больше, им часто отводятся в семье разные роли, благодаря которым матери становится легче ими манипулировать. Это роли соответственно „любимчика“ и „козла отпущения“. https://www.b17.ru/article/328548/
Первые – классические „мамины сыновья“, нагруженные задачей удовлетворять родительские амбиции, вторые же служат устрашением для первых. Любимчиков превозносят, ставят в пример остальным детям, но в то же самое время им самим выставляют высокие требования, коим со временем становится практически невозможно соответствовать; заставляют угождать, но никогда не бывают полностью довольны их стараниями; при малейшем же проявлении неповиновения – обдают холодом. В результате они вырастают с повышенной тревожностью и до конца своих дней не оставляют попытки угодить матери, тщетно надеясь заслужить, наконец, ее любовь. „Козлы отпущения“, наоборот, отказываются от этих попыток уже в самом начале, так как в отношении их мать сразу внушает, что это невозможно. Такие дети становятся безвольными, несамостоятельными, подавленными взрослыми с низкой самооценкой, в семейной жизни часто – подкаблучниками; хотя иногда, когда их воля сильнее – наоборот, изгоями, от которых мать отрекается.
В книге с самого раннего своего появления Сириус уже явно определился со своей ролью второго типа. Но при этом любопытно, что его внешние данные (ум, талант, красота, сила воли) и сходство характера с материнским делают его более подходящим как раз на роль любимчика, в отличие от Регулуса, который как будто только и хорош, что своей покорностью и исполнительностью. Мне думается, что, в сущности, изначально Сириус и должен был быть любимым сыном, особенно учитывая то, что родился он первым, но в процессе его воспитания „что-то пошло не так“. Нетрудно догадаться, что именно: в силу того самого характера Сириус оказался не слишком управляемым, подавить его волю не получилось, чему поспособствовали еще и длительная изоляция от семьи в Хогвартсе, и сильное влияние лучшего друга.
2. „Была любовь (но только все прошло)“. Отношения с матерью.
По определению, нарциссическая мать редко когда искренне привязана к своим детям и в любом случае выражать любовь здоровым образом не умеет. Вместо ласки и заботы ее ребенок получает только возможность угождать и быть поощренным за то, что соответствует выставленным ею условиям и воплощает в жизнь ее грандиозные планы на него – если в ее представлении он вообще способен на что-либо грандиозное. Иными словами, такая мать только и делает, что пользуется своим ребенком и подавляет его. И в каноне действительно достаточно свидетельств именно такого обращения Вальбурги с Сириусом, чтобы поверить в то, что у нее „не было никакого сердца“, и она никогда его не любила. Но есть нюанс, который заставляет задуматься, действительно ли все было именно так, или все же эти отношения немного сложнее. Например, то, как оба, Сириус и Вальбурга, реагируют друг на друга даже много лет спустя – их переполняют негативные эмоции, они разражаются бурными, крайне нелестными отзывами друг о друге, и отрицают все хорошее, что могло быть между ними. Это говорит о сильном триггере, а триггер, в свою очередь – о том, что у обоих осталось ощущение несправедливости и/или незаконченности в отношениях друг с другом. Они оба друг друга не понимают, а потому и не принимают – что само по себе не было бы проблемой, если не ранило бы обоих. Весь вопрос в том, ранило ли это мать только по причине ее неосуществленных амбиций, или же потому, что она действительно любила сына и по-своему желала ему добра? Я думаю, есть косвенные свидетельства того, что могла и любить.
1. Первое – это личность самого Сириуса. Он представлен, как человек, способный очень сильно любить и сострадать другим людям. Да, не всегда и не по отношению ко всем; часто он и правда слеп к чужим страданиям и небрежен с людьми, но это только подтверждает теорию в том смысле, что мать могла также просто иметь „слепые пятна“.
Он предан своим близким и способен решительно жертвовать собой ради них. Он благороден (опять же, за некоторыми досадными исключениями в виде отношения к таким, как Снейп); он, по иронии судьбы, воспитан наиболее „в духе гриффиндорца“ (храбрый, решительный, дерзкий). Все это не возникло из воздуха, и это тоже органично вписывается в традиционную мораль „гордых Блэков“ - да, в общем-то, кажется, что все древние дома магов схожи в проявлении этой аристократически-рыцарской морали. То есть во всех благородных магических семьях есть этот фундамент из более-менее здоровых жизненных принципов – разница только в том, как в каждой из них выбирают толковать обстоятельства для применения этих принципов.
В целом, логика такова, что, если в Сириусе мы видим добро, то, следовательно, он это добро усвоил от кого-то из значимых для него людей, которые его вырастили. Одного лишь друга Джеймса для этого было бы недостаточно, да и к моменту их первой встречи личность Сириуса выглядит уже достаточно хорошо сформированной. Значит, из семьи он вынес не только плохое, но и хорошее, а так как упоминаний об отце или сколько-нибудь значительном общении с кем-то еще из родственников практически нет, то в качестве источника этого хорошего – точно так же, как и плохого – остается, в основном, мать.
2. Регулус и остальные родственники. Хотя Сириус так и не узнал об этом, мы-то знаем, что Регулус вовсе не был таким уж слабохарактерным глупцом, каким посчитал его старший брат. Он оказался не менее эмпатичным, благородным (в некотором роде даже перещеголяв Сириуса, если упоминать разницу в их отношении к Кричеру), смелым и жертвенным. То есть очень похожим на брата и, по итогу, хорошим человеком, который всего лишь сильно ошибался.
Далее, мы знаем, что среди Блэков есть, по крайней мере, еще два человека, пошедших по пути Сириуса, то есть, по логике вещей, по пути добра, пусть даже ценой разрыва с семьей – Андромеда и дядя Альфард. Соответственно, росли они в атмосфере, которая позволила им научиться видеть это добро. Нарцисса и Драко, как представители рода Блэк, также под конец оказываются не самыми плохими людьми: первая искренне привязана к мужу и готова жертвовать собой ради сына, Драко же не решается расколоть свою душу убийством директора и передачей школьного врага на верную смерть, несмотря на то, что это ставит под угрозу его собственную семью. Наконец, Беллатриса – самый отрицательный персонаж среди Блэков и один из самых отрицательных во всей саге, но даже она, несмотря на фанатичную преданность Волдеморту до степени помешательства, достаточно сильно предана и сестре, так как не выдает ее, когда та обращается за помощью к Снейпу, а, наоборот, помогает и поддерживает.
3. Горевание Сириуса. В „Ордене Феникса“ мы видим, что, когда ему тяжко на душе, он отсиживается в комнате матери, а не в своей собственной. В его словах звучит горечь. Он мрачен и заливает душевные мучения алкоголем. Да, это может быть вызвано воспоминаниями о том, как жестоко с ним обходились, но, если так, то после того, как родственников не стало, он мог бы почувствовать облегчение, и тогда воспоминания не продолжали бы его так сильно ранить. Однако Сириус отчетливо терзается какими-то болезненными переживаниями, связанными именно с этим домом и теми, кто в нем жил, словно бы сожалеет о чем-то, безвозвратно утраченном в их отношениях – напрашивается вывод, что не о чем ином, как о любви близких людей. Но, чтобы говорить об утрате, в таком случае, нужно, чтобы эта любовь все же когда-то была.
3. Одержимость Снейпом.
Признаюсь, когда я наткнулась на эту теорию у уже знакомой нам по анализам психики Снейпа Heatherlly https://alwayssnape.com/forum/topic/meta-arrested-development-sirius-snape-obsessions-and-blind-spots/, она показалась мне несколько странной. Но, вчитавшись, я поняла, что действительно упускала из виду то, как много внимания Сириус, и школьник, и взрослый, уделяет Снейпу. В каноне есть четкие указания на то, что Снейп был одержим своими школьными врагами, и ясно сказано, почему – они не оставляли его в покое, заставляли его чувствовать себя униженным и так не дали взять за это реванш. Но, что удивительно, и у Сириуса можно заметить странную фиксацию на последнем. Я не стану пересказывать всю статью Heatherlly, ведь это обширный материал для отдельной публикации, но приведу некоторые из подобранных ею цитат, чтобы можно было самим увидеть в тексте, как эта одержимость Снейпом выражена.
“[…] so, in a way, Snape’s been right about me [Lupin] all along.”
“Snape?” said Black harshly, taking his eyes off Scabbers for the first time in minutes and looking up at Lupin. “What’s Snape got to do with it?”
“He’s here, Sirius,” said Lupin heavily. “He’s teaching here as well.” He looked up at Harry, Ron, and Hermione.
( - […]так что в некотором роде Снейп был прав насчет меня [Люпина] все это время.
- Снейп? – спросил Блэк сурово, //впервые за эти минуты оторвав взгляд от Скабберса// и подняв глаза на Люпина. – Причем тут Снейп?
- Он здесь, Сириус, - //тяжело// ответил Люпин. – Он тоже здесь преподает. – И посмотрел на Гарри, Рона и Гермиону.)
With a roar of rage, Black started toward Snape, but Snape pointed his wand straight between Black’s eyes. “Give me a reason,” he whispered. “Give me a reason to do it, and I swear I will.” Black stopped dead. It would have been impossible to say which face showed more hatred.
(С яростным рыком Блэк устремился к Снейпу, но Снейп нацелил палочку прямо ему в лоб. – Дай мне повод, - прошептал он. – Дай только повод сделать это, и я клянусь, я это сделаю. – Блэк замер. //Невозможно было сказать, чье лицо выражало бо́льшую ненависть.//)
“I think they’ve both got a point,” said Sirius, looking thoughtfully at Ron and Hermione. “Ever since I found out Snape was teaching here, I’ve wondered why Dumbledore hired him.
( - Думаю, они оба правы. – сказал Сириус, задумчиво глядя на Рона и Гермиону. – //С тех пор, как я узнал, что Снейп преподает здесь, я все гадал, почему же Дамблдор взял его на работу.//)
“I’m bored,” said Sirius. “Wish it was full moon.”
“This’ll liven you up, Padfoot,” said James quietly. “Look who it is. . . .”
Sirius’s head turned. He had become very still, like a dog that has scented a rabbit.
“Excellent,” he said softly. “Snivellus.”
( - Скукотища, - сказал Сириус. – Вот бы полнолуние.
//Вот, что тебя взбодрит, Бродяга,// - понизил голос Джеймс. – //Смотри, кто идет.//
Сириус повернул голову. Он стал вдруг неподвижным, //как охотничья собака, почуявшая добычу.//
//Как замечательно,// - ласково сказал он. – Нюниус.)
“How’d the exam go, Snivelly?” said James.
“I was watching him, his nose was touching the parchment,” said Sirius viciously. “There’ll be great grease marks all over it, they won’t be able to read a word.”
( - Как прошел экзамен, Нюниус? – спросил Джеймс.
//Я за ним наблюдал,// он возил носом по пергаменту, - едко сказал Сириус. – Там везде будут жирные пятна, никто не сможет разобрать ни слова.)
“You are determined to hate him [Snape], Harry,” said Lupin with a faint smile. “And I understand; with James as your father, with Sirius as your godfather, you have inherited an old prejudice.”
( - Ты твердо //намерен ненавидеть его [Снейпа]//, Гарри, - слабо улыбнулся Люпин. – И я это понимаю; //учитывая то, что Джеймс твой отец и что Сириус твой крестный, ты унаследовал давнее предубеждение.//)
Цитаты здесь говорят сами за себя, нет необходимости слишком вдаваться в пояснения. Я только резюмирую: во всех приведенных примерах, если только задуматься, совершенно непонятно, почему именно Сириус так остро реагирует на Снейпа, чаще даже острее, чем Джеймс, и разделяет Джеймсовы предубеждения; почему упоминание о Снейпе заставляет его мгновенно забыть о скуке - и даже отвлечься в такой важный момент, как поимка убийцы Джеймса и Лили; почему он наблюдает за Снейпом или долго раздумывает о нем; и за что же именно он так Снейпа ненавидит. Если обратить внимание на то, как себя ведут оба главных Мародера со Снейпом, то в то время, как Джеймс веселится, издеваясь над ним, Сириус как будто всерьез с ним воюет. Зачем же Сириусу сдался какой-то нелепый мальчишка из бедной семьи, и почему он вкладывает в свои нападки на того столько злости? Ответы на эти вопросы мне пришлось сформулировать самой, так что не уверена, что смогу быть достаточно убедительной – и все же, вот те три основные причины, что пришли мне в голову.
1. Снейп – враг Джеймса, а к Джеймсу Сириус настолько лоялен, что вовлекается в преследование его врагов еще активнее, чем сам Джеймс. После, уже в процессе ужесточения травли, когда Снейп начинает искать компромат на Мародеров, Сириус отвечает на это непропорциональной агрессией, так как своими действиями (неважно, насколько они были правомерными – об этом Сириусу вряд ли хотелось думать) Снейп угрожает всей его дружеской компании, которая к тому моменту практически заменила ему семью.
2. Снейп, возможно, напоминает Сириусу мать либо же обоих родителей с их глупыми чистокровными предрассудками и слепым превозношением Слизерина, чем невольно вызывает у него сильное раздражение. Впрочем, еще большее раздражение Снейп мог бы вызвать, если бы напоминал Сириусу самого себя, когда тот рос, все еще веря в эти предрассудки, и наверняка в то время сам для себя выглядел так же, как этот слизеринский мальчишка. В этом случае раздражение вызвано было бы не только бессилием изменить своих родственников, но еще и злостью на самого себя, невозможностью простить себе то, как он когда-то был наивен.
3. Заговорив о наивности, я сразу вспомнила Регулуса, и уже эта, третья, причина показалась мне наиболее вероятной (хотя я считаю, что все они могли влиять комплексно). В то время, когда они оба еще учатся в школе, Регулус выглядит, как юный, зеленый и слишком послушный мальчик, который как верил, так и продолжает верить во все предрассудки рода Блэков, и даже не пытается поставить под сомнение идеи своей семьи. Конечно же, Сириус понимает, что его брат сильно заблуждается и, вероятно, поплатится за это в будущем. Но почему это так волнует его? Потому, наверное, что он очень сильно любит брата, может быть, даже больше, чем всех остальных родственников, и очень боится за него. Потому что вынужденный разрыв отношений и с ним, вкупе со всей семьей, ранит Сириуса больнее всего. Но он не может заставить Регулуса проявить хоть капельку инициативы, самостоятельности, чтобы можно было вытянуть его из этого болота, и это бессилие доводит до отчаяния. Отчаяние, накапливаясь, вызывает раздражение, злость – более всего в отношении, как ему кажется, проявлении Регулусом слабости.
И вот тут для меня вырисовывается интересная параллель в том, как, по всей видимости, воспринимались Сириусом Регулус и Снейп. Если эта теория верна, и раздражение к брату у Сириуса все накапливалось, не находя отдушины – то вовсе неудивительно, что вследствие такого накопительного эффекта в итоге оно начало проецироваться на тех, кто напоминал ему Регулуса:
„Регулус слушается родителей = он слабак. Нюниус тоже слабак, он слушает свою мамочку (очевидно, это она наплела ему сказок про великий Слизерин), слушает Лили, слушает учителей. Он примерный ученик-зубрила. Он ходит хвостиком за своим старостой и смотрит ему в рот. Он таскается за будущими Пожирателями, тоже явно из подобострастия, потому что привык быть слабым, подавленным звеном в их компании.“
Кстати, косвенно на такое отношение к морально слабым указывает обращение Сириуса с Питером – например, то унизительное замечание на Озере („оставь уже это [...], пока Хвост не намочил штаны от восторга“); тот факт, что он посчитал Питера слишком „ничтожным“, чтобы кто-то заподозрил его в качестве Хранителя. Такого рода слабость – явно то, что Сириус не может прощать людям, и его отвращение к ним маскирует боль от того, что он не способен на них повлиять, а вернее, на одного конкретного родного человека.
Конечно, на самом-то деле Снейп не морально слабый. Во всяком случае, на тот момент еще не настолько; и травля, вместо того, чтобы предотвратить его „неправильное“ с точки зрения Сириуса, поведение, наоборот, подтолкнула его на неверный путь. Мы все знаем, что произошло со Снейпом затем, в результате этого предубеждения Сириуса. Но если понимать, откуда у этого предубеждения растут ноги, то не осуждать за это Сириуса все-таки легче.
Заключение.
Я не могу с полной уверенностью утверждать, что моя гипотеза верна, и Вальбурга действительно не была каким-то чудовищем, а просто слепой в своей материнской любви и подвластной собственным травмам, доставшимся ей в качестве семейного наследства. И так же доподлинно неизвестно, был ли Сириус и правда так уж сильно привязан к своему брату, что слабость и ведо́мость того вызывали у него сильное раздражение, которое, в свою очередь, выливалось на подвернувшегося под руку Снейпа. Все это не более чем догадки, которые можно принять во внимание, а можно и полностью отмести. Но лично мне хотелось бы думать, что они верны, потому что – равно как и в случае Джеймса – я предпочитаю видеть в Сириусе хорошего человека, которому известно, что такое любовь, привязанность, боль за близких. А без этого важного штриха мне трудно поверить в то, что он и правда такой, что он не мерзавец, мучавший Снейпа и других одноклассников из-за врожденной жестокости, а человек несчастный и заблуждающийся.
Пока я писала эту статью, у меня всплыла ассоциация с Питером Пэном – тем самым мальчиком, который, подобно многим другим детям, однажды вылетел через окно спальни и думал, что мать дождется, пока он налетается, ведь это делали для своих детей все другие матери. Но мать не стала его ждать и закрыла окно, чем обрекла его на вечные страдания и вечное детство – где-то веселое и невинное, а где-то – жестокое. Тогда его семьей стали такие же отчаянные, застрявшие в своем детстве мальчишки, как и он сам. Мне никогда не хотелось сочувствовать Питеру Пэну, когда я читала „Питера и Венди“, будучи ребенком. Но сейчас, спустя много времени, я понимаю, что его мальчишеская бравада – всего лишь фасад, за которым спрятано очень много боли, одиночества, уязвимости. И я думаю, что, при всем своем иногда несимпатичном поведении, Сириус – такой же мальчишка – заслуживает хотя бы снисхождения.
Нет, я все еще не хочу оправдывать ничью жестокость, просто это ужасно грустно, когда по нелепому недоразумению хорошие люди из-за собственной боли ранят других хороших людей и наносят им непоправимый вред. Мне кажется, что это и есть самая тяжелая из трагедий – гораздо хуже, чем когда злодеи причиняют боль хорошим людям. Ведь настоящих злодеев-то и в книге, и в жизни не так уж много, а хороших и, в общем, неплохих людей – большинство. По-моему, персонаж Сириуса существует как раз затем, чтобы в его лице мы могли увидеть, как важно постараться не превратить свою боль в оружие и не совершить роковую ошибку, подтолкнув кого-то еще к тому же самому.
Большое спасибо, Казимира Бруновна!
Свою точку зрения я выскажу в комментариях, приглашаю читателей канала высказываться!