Взялся он, тяжелою как сталь рукой За серебристую решётку. Смотрели вдаль его безумные глаза – Оторван был, казалось, мукой, Что воем вырывается наружу донельзя. Смотрели вдаль его безумные глаза – И видел он свои кошмарные идеи, Которых призвала, как буд-то не жалея Его печальная, привычная тоска. А выбраться хотелось страшно, Смотреть на мир и солнца свет, Любви внимать. Но было поздно Привык быть там, где мира – нет.
Взялся он, тяжелою как сталь рукой
За серебристую решётку.
Смотрели вдаль его безумные глаза –
Оторван был, казалось, мукой,
Что воем вырывается наружу донельзя.
Смотрели вдаль его безумные глаза –
И видел он свои кошмарные идеи,
Которых призвала, как буд-то не жалея
Его печальная, привычная тоска.
А выбраться хотелось страшно,
Смотреть на мир и солнца свет,
Любви внимать. Но было поздно
Привык быть там, где мира – нет.