На стиле, на спорте - почему сейчас так говорят?
Откуда ноги растут у такого сленга?
Меня прямо коробит, когда я слышу или читаю образцы столь вольного обращения с русским языком.
Может я сама отстала, а нормы языка изменились?
Погуглила, информацию не нашла.
Нашла вот такую вольную интерпретацию по моему запросу
"На спорте", "на стиле", "на районе" (последнее возможно пошло от окологопнических кругов ) похоже на пафосный молодежный лозунг, который придумал и вынес в массы довольно профессиональный пиарщик.
В общем, полагаю, все было не слишком интересно: кто -то один , безграмотный, но харизматичный, ляпнул вместо "в стиле" - "на стиле", - остальные подхватили.
Дальнейшие версии: неизбежное сближение языков, влияние английского, где слово "on" ("на") решает все проблемы и используется в самых разных вариантах.
А еще как бы намекает и символизирует того, кто сверху, на том, чём надо: повелитель спорта, стиля, правды, района, волны.
Опять же наше русское "на гребне успеха" - классическое выражение. По той же аналогии - "на стиле" - способ усиления значимости "в стиле". Не стиль доминирует над тобой, а ты над стилем.
Еще одна старая добрая поговорка "съесть на чем-то собаку" - хорошо разбираться, быть особенно искусным, сведущим в чем-либо; об опытном, умелом, знающем все тонкости какого-л. дела человеке'
Сокращаем (краткость - сестра таланта, собаку вон) - и вот мы уже мастера спорта и стиля, а не просто так, мимо проходили"
Вообще, сленг - это более благозвучным синоним жаргона.
А употребление жаргонизмов свидетельствует о снижении общей культуры, а в частности, культуры речи.
Тут же на ум пришла пьеса Бернарда Шоу "Пигмалион".
Главная героиня Элиза — кокни, жительница Лондона, торгующая цветами на улицах Ковент-Гардена.
Элиза случайно сталкивается с профессором Генри Хиггинсом.
Слыша её выговор, он утверждает, что язык предопределяет положение в обществе.
Полагая, что речь и манеры девушки можно полностью исправить, он заключает пари с другом, полковником Пикерингом: согласно его условию, профессор должен за шесть месяцев обучить цветочницу произношению, принятому в высшем обществе, и на светском приёме суметь представить её как герцогиню.
В то же время Элиза хочет выучиться хорошему английскому для того, чтобы поступить торговать в цветочный магазин — и даже готова оплачивать свои уроки.
Так она оказывается в доме Хиггинса и начинает своё обучение правильной речи, а заодно и правилам этикета.
Постепенно она преображается и, неожиданно для своего учителя, приобретает чувство собственного достоинства.
Читала про наших бабушек, которые, несмотря на тяжёлую жизнь, которую они прожили, вели себя как леди.
Читала, про то, что в блокадном Ленинграде люди не позволяли себе опускаться.