Мозг человеческий странная штука: идущие в нем процессы усилием воли далеко не всегда можно остановить. Поэтому, несмотря на сомнительность результата, мы с Ларисой, конечно, все эти дни пытались отработать версии случившегося со Снежком.
И, как мне кажется, кое-что мы поняли. Не сказать чтобы стало легче. Скорее, даже наоборот. Но поскольку тут есть о чём задуматься на будущее (и не только мне), выводами поделюсь.
Пару недель назад, в конце июля, резко ухудшилось самочувствие у пятнадцатилетнего Ларисиного кота Уголька. Случилось это через несколько дней после похода в клинику на контрольное УЗИ и прочий чек-ап. У Уголька год назад нашли большую опухоль неясной природы, расположенную за желудком. А поскольку котик уже тогда был слаб, с фиброзом лёгких, врачи оперировать не советовали. Живёт он на иммуносупрессии, и, слава Богу, относительно неплохо. Опухоль даже немного уменьшилась. Но пару недель назад его вдруг стало тошнить. Он слёг и отказался от еды. Лариса, конечно, сразу побежала в клинику, но там врач связал это ухудшение с ростом опухоли и прогрессированием почечной недостаточности, вколол противорвотное, увеличил дозу гормона и назначил сорбенты. И это помогло, как ни странно. Через несколько дней кот встал и начал сам кушать.
А ещë через несколько дней вдруг стал плоховато есть Ветерок, брат покойного Снежка. Нет, он тоже тряпочкой не лежал. И совсем от еды не отказывался, но изменения аппетита были заметны. Я предположила, что это из-за активной смены зубов. Бывает ведь такое. Лариса сходила в клинику, и там мою версию поддержали. Выписали обезболивающий гель для день, и на нём вроде бы аппетит вернулся.
А ещё через несколько дней умер Снежок...
Мы с Ларисой сначала всё эти три истории не связали. И, что характерно, врачи их не связали тоже. Совершенно. Но сейчас я думаю, что зря. Лариса первой предположила, что связь есть. Скорее всего Уголëк перенëс панку, заразившись в клинике. Инкубационный период по времени совпадает.
Как кот в иммуносупрессии остался жив после панлейкопении? Бог весть. Думаю, что сработал приобретëнный ранее иммунитет. Повезло. Всë-таки Угольку 15, и прививался он ежегодно хорошей импортной вакциной много лет подряд (за исключением, кажется, последних трëх).
Результаты анализов Ветерка и Фунтика на панку, кстати, уже пришли: положительные у обоих, как и ожидалось. Терапию оба уже получают. Думаю, что ухудшение аппетита у Ветерка тоже было связано с этой болезнью.
Ларисиной кошке Ириске тоже иммуномодуляторы колоть начали. Милку решили не трогать. Она свежепривитая.
Результаты ИФА Светика ждëм. Яшму и Агату не рискнули везти в клинику. Им, особенно Агате, это мягко говоря не понравилось бы. Вместо них на анализ поехали экскременты в баночке. Ну хоть так. А титры будут у Светика.
Анастасия, врач, которая наблюдает всех в клинике, всë-таки прививать пока никого не рискует, потому что в случае заражения можем сильно ухудшить состояние. Я в принципе всегда тоже была сторонником вакцинации только здоровых животных. Какие риски здесь больше: погибнуть от панки или от прививок? Не знаю, не знаю, не знаю... И, думаю, не знает никто...
В общем-то я давно уже, ещë после лекций Фотченковой, несколько лет назад, поняла, что про панку мало кто что толком знает, и чем больше эту болезнь изучают, тем меньше понятно... Какова вероятность заболеть у привитых? Какова оптимальная схема лечения? Почему часть животных, даже котят, к панке не восприимчива? У какого процента переболевших остаëтся пожизненное носительство? Заражаются ли кошки от собак (и наоборот, ведь они тоже болеют парвовирусом, из коего семейства и панка)? Все эти и многие другие вопросы, к сожалению, открыты и, похоже, закроются нескоро...