В глобальный список высокоцитируемых ученых (авторов 1% самых цитируемых статей в конкретной научной области) по итогам 2023 года вошли 6835 исследователей из 64 стран, при этом три четверти из них приходятся всего на пять государств. Как сообщили эксперты Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ, изучив данные компании Clarivate (ведет базу Web of Science), 2542 человека аффилированы с организациями США, 1350 — Китая, 562 — Великобритании, 333 — Германии и 298 — Австралии. Этот топ-5 стран не меняется с 2014 года, но внутри «пятерки» за это время все же произошли перемещения. Что касается России, то максимум числа таких ученых был зафиксирован в 2020 году — 14 человек. В 2021-м их было 13, в 2022-м — девять, в 2023-м — восемь. РФ по этому показателю занимает лишь пятое место среди стран БРИКС, уступая Китаю (1350), Бразилии и Индии — по 22, ЮАР — 10. Шесть из восьми исследователей из РФ занимаются науками о жизни, двое — физическими науками (Число высокоцитируемых ученых из России сократилось до восьми (kommersant.ru)).
Забавное обстоятельство: Ъ пишет, что Россия занимает, не последнее место, а «пятое».
Одновременно Российский Научный Фонд со ссылкой на зарубежные сообщения извещает: «В рейтинг самых цитируемых ученых мира вошли 906 российских исследователей (rscf.ru), 19 октября, 2023». Противоречия между цифрами нет, – методик подсчета цитируемости масса (можно ожидать, что в ИСИЭЗ по этой теме защищена не одна диссертация). Но независимо от методики остается фактом, что высокоцитируемых ученых в РФ примерно столько же, сколько в Индии.
Почему же у россиян мало публикаций? А почему относительно небольшая по числу населения Австралии публикует, по мнению Ъ, почти столько же, сколько Франция или Германия? Да потому, что немцы с французами до сих пор по старинке публикуют часть статей на своих языках! Президент РАН Сергеев по этой же причине выступал с призывом к российским ученым публиковаться на английском. В средние века международным научным языком был латинский, в 21-м веке им стал английский. Кто бы сейчас знал Ньютона, если бы он свои труды публиковал на английском? Даже если бы и опубликовал, то кто бы их тогда мог прочитать? Кто бы в мире сейчас знал П. Л. Чебышёва, если бы труды Российской Académie des Sciences публиковались бы не на французском?
Но ведь российские журналы публикуются и на английском, – напоминают некоторые, – в списке российских журналов в Web of Science 150 наименований. Ну, во-первых, это очень мало, – один университет Дьюка публикует только по математике 35 журналов. Но есть и второе, более серьезное обстоятельство. Если бы министр В. М. Филиппов, открывая университет в своем родном Урюпинске, выделил деньги еще и на издание трудов университета на английском языке, то об этом база Web of Science даже бы не узнала. Максимум, труды бы вошли в российскую базу РИНЦ и, максимум максиморум, учитывались бы Высшей аттестационной комиссией.
Web of Science сортирует журналы по индексу цитируемости (импакт-фактору), – отношению процитированных статей журнала к числу статей журнала за 2 или 5 лет. То есть, для повышения индекса журналу необходимо, чтобы его статьи были процитированы в статьях, уже входящих в Web of Science.
Я за всю свою жизнь встретил только одну ссылку на советский журнал (Известия вузов – Электроника) на английском языке. Тут приходится пояснять, почему зарубежные авторы неохотно цитируют российские статьи даже изданные на английском. Web of Science сортирует журналы по «квартилям»: к первому относятся наиболее цитируемые журналы, к третьему – наименее. Но есть еще так называемые «мусорные журналы», которые Web of Science не учитывает.
Таких журналов достаточно много. Среди магазинчиков дьюти-фри Нью-Йоркского порта, когда-то было представительство университета одного из южных штатов США. В нем за 150 долларов можно было приобрести настоящий (!) диплом бакалавра этого вуза, а при желании еще и диплом магистра и даже диплом доктора наук, причем за ту же цену. Было немало желающих купить такой диплом. Равно есть немало желающих иметь свою опубликованную «научную» статью. Для этих людей неважно, что значительную часть журналов Web of Science считает «мусорными». Но для российских ученых это весьма важно.
Институт Радиотехники и электроники РАН издает два журнала: «Радиотехника и электроника» и «Журнал радиоэлектроники». Первый издается и на русском, и на английском языках. Импакт-фактор журнала по Российскому индексу цитирования (РИНЦ) 1,001, а вот по Web of Science только 0,33 (для масштаба – у «Докладов РАН» 0,39). В результате журнал по РИНЦ в 1-й квартили, а по WOS во 2-й или 3-й третьей (в зависимости от раздела).
В электронном Журнале радиоэлектроники авторы могут публиковаться на русском, на английском или на двух языках одновременно. Подавляющее число авторов выбирает первый вариант. Почему? Нет смысла тратить время на перевод. Для WOS журнал мусорный, хотя в РИНЦ его импакт-фактор 0,53, что соответствует 2-му квартилю. Будет ли зарубежный автор ссылаться на статьи в «мусорном журнале»? Рецензенты рукописей крайне отрицательно относятся к упоминанию «мусорных» публикаций.
У меня есть несколько статей в Радиотехнике и электронике. Интервал времени от отсылки рукописи до редактирования верстки составлял от 11-ти месяцев до… 5-ти лет. Та рекордная (рекорд для меня, не для журнала) 5-тилетняя статья была написана совместно с аспирантом, для которого срок был жизненно важен! Нынешний глава ВАК В. Филиппов в свое время защитился через год после окончания аспирантуры – ждал, когда опубликуют две его статьи. В цивилизованных странах время рецензирования рукописи, как правило, от 2-х до 4-х месяцев и срок публикации менее года.
Публикация на английском в российском журнале имеет особенность. В России за публикацию автор может получить деньги! Редакция вместе с рукописью просит авторов присылать подписанный ими бланк договора на издание на английском языке. В договоре упоминается гонорар, но сумма (или алгоритм его расчета) не раскрывается. Насколько мне известно, размер гонорара примерно равен стоимости скачивания статьи из интернета (40 долларов). Начиная с советских времен, гонорар автор может получить только лично в Москве.
Во времена перестройки я зашел в агентство по авторским правам поинтересоваться могу ли я получить что-нибудь за три мои опубликованные статьи. Можете – ответили мне – Но только за одну, так как две опубликованы слишком давно, 3 года назад, и деньги списаны в госбюджет. Так получилось, что в Москву после 91-го года я перестал ездить, так что все мои остальные гонорары остались в госбюджете.
Надо ли говорить, что фирма, публикующая российские статьи за рубежом, мои экземпляры подписанных с ней договоров мне не возвращала? В Договоре указывается только один адрес: Pleiades Publishing, Ltd. Tropic isle Building, P.O. Box 3331, Road Town, Tortola, British Virgin Islands. Издательское дело во всем мире выгодное. Например, главе Российского авторского общества С. Федотову принадлежат несколько домов на южном побережье Англии, квартиры в центре Лондона и замок в Шотландии.
Вообще-то, деньги авторам научных статей платят и в стране победившего социализма. Во времена Дэн Сяопина в Китае ввели оплату – 500 долларов за статью на английском языке. Не стоит думать, что китайские ученые сильно обогатились, – во многих журналах (включая китайские) автор платит 100 – 150 долларов за страницу. Этим, кстати, частично объясняется постоянное увеличение числа соавторов статей.
Государство, естественно, сильно влияет на развитие науки. Академик В. Фортов в 2003 г. утверждал, что при финансировании науки менее 2% ВВП начинается деградация (тогда финансирование составляло 0,5 % от ВВП). Оказался ли академик прав?
К месту будет привести табличку:
Рейтинг стран мира по уровню расходов на НИОКР – Гуманитарный портал (gtmarket.ru)
UNESCO Institute for Statistics:
Research and Development Expenditure 2019 (в процентах от ВВП)
Израиль 4,95
Южн. Корея 4,81
Швеция 3,34
Япония 3,26
Австрия 3,17
Германия 3,09
Дания 3,06
США 2,84
Бельгия 2, 82
Финляндия 2,77
Франция 2,20
Китай 2,19
Нидерланды 2,16
Норвегия 2,07
Исландия 2,03
Словения 1,94
Чехия 1,93
Великобритания 1,72
Канада 1,57
Венгрия 1,55
Эстония 1,43
Италия 1,40
Португалия 1,37
ОАЭ 1,30
Испания 1,24
Люксембург 1,24
Польша 1,21
Греция 1,18
Ирландия 1,15
Россия 0,99
Существует сравнение верхней и нижней строк таблицы: «Обидно видеть, что по сути дела всё, что делается в Израиле в области НИОКР, делается российскими мозгами» – это комментирует не министр финансов РФ, а вице-президент Hewlett Packard Оуэн Кемп (ему, видите ли, обидно!).
По разным оценкам за 30 лет людей с учеными степенями из России уехало от двадцати до двухсот тысяч. Статистический Сборник «Наука Москвы» (вып. 2, 2004) пишет: «Распределение российских исследователей, работающих за рубежом по областям науки. Естесств. Науки 77%, Технические 12,7%, Гуманитарные 4,3%, Медицинские 3,6%, Общественные 1,7%, Сельскохозяйственные 0,6%». Ж.И. Алферов на правительственном часе предупреждал: «Не рассчитывайте на возвращение российских учёных, уехавших за границу. Те, кто успешно решили там проблему, уже не приедут. Наша задача, чтобы от нас утекало меньше.»
Жорес Иванович, пользуясь парламентской неприкосновенностью, много чего написал о российской науке. Вот, например, что он писал о способе ее финансирования: «Ученым очень сложно работать, особенно потому что в нашей стране конкурсную систему привели к полному абсурду. Даже появились профессионалы, которые выигрывают массу грантов, и только успевают писать отчеты по ним. А в советское время основной механизм получения дополнительных средств — были постановления ЦК и Совмина по развитию тех или иных отраслей промышленности. Ставилась конкретная задача. А сегодня делят деньги, а не решают проблему».
Кстати, об отчетах. Когда я выиграл свой первый грант, то по советской привычке в конце года написал отчет. В отделе научно-технический информации, куда я его принес для регистрации, удивились: «А зачем вам это нужно?». Второй отчет я уже не писал... . В середине 90-х наша библиотека устроила выставку отчетов по НИР. Там я обнаружил отчет, состоящий из трех страниц – первая была титульным листом, третья – списком литературы из одной ссылки на статью автора отчета.
Многие считают, что «настоящими» учеными в России являются только члены РАН. Но среди высокоцитируемых ученых академики составляют менее трети. Основная масса ученых работает в вузах. Это объясняется тем, что профессору вуза в качестве учебной нагрузки планируется руководство аспирантурой. Аспирант обязан публиковаться, а научить человека писать статьи легче всего написав с ним совместную статью. Кстати, когда-то профессору планировалось на руководство аспирантом 150 часов в год, ныне обычно 50. Сотрудники академических институтов тоже руководят аспирантами, но им намного труднее привлекать студентов младших курсов к научной деятельности, а выпускник вуза, не занимавшийся исследованиями во время учебы, – это для руководителя в аспирантуре «кот в мешке».
Одни (в том числе и толковый словарь русского языка) считают, что ученый – это человек, которого научили, другие – человек, имеющий ученую степень. Это отличие принципиально. Первые считают, что ученая степень – результат учебы, вторые – результат официального признания работы в какой-то научной области. В нашей стране превалирует вторая точка зрения. Половина кандидатов наук у нас получают ученую степень без аспирантуры, и практически все доктора наук в докторантуре не обучались. Половина чиновников с учеными степенями у нас самоучки!
Многие ученые в России имеют не только ученые степени, но и ученые звания. В России «доцент» и «профессор» не только должности, но и ученые звания, из-за чего часто происходит путаница. Раньше за звание полагалась надбавка к зарплате. Не так давно ее отменили. Более всех от этого пострадала аспирантура – молодые доктора наук перестали стремиться к званию профессора, для получения которого требуются защитившие диссертацию аспиранты. Оба профильных министра – и просвещения, и науки – у нас имеют ученое звание доцента.
Когда-то научная деятельность ученого оценивалась числом опубликованных работ, потом – числом работ, опубликованных в рецензируемых журналах, потом – числом работ, опубликованных в журналах, входящих в «список ВАК». Теперь критерием «качества» ученого официально является его индекс цитирования (или индекс Хирша), который сложным образом учитывает качество вклада ученого в науку. В разных базах данных индекс Хирша отличается иногда существенно.
Поскольку индекс подсчитывается автоматически, то он считается объективным. Однако, если погуглить, то можно найти объявления: «Повышение индекса Хирша. Всего 500 рублей. Отправьте заявку, и уже сегодня мы начнём Вас цитировать! nХХХХХХk.org Телефон, Контактное лицо». К сожалению, Хирша за деньги повышают только в РИНЦ. Поскольку в электронной библиотеке доступны списки всех использованных ссылок, то можно вручную выяснить «подкручен» Хирш или нет. В рекламе об этом, естественно, не сообщается.
Ученая степень кандидата наук осталась только в России. Подписав Болонскую декларацию, Россия обязалась ее ликвидировать, но традиции (уточним, – советские) помешали это сделать. Традиции страшная вещь, как писали классики: «Мертвые тащат живых». Степень русского кандидата наук когда-то соответствовала западному лиценциату (например, князь Мышкин у Ф.М. Достоевского был кандидатом). Кандидат/лиценциат не считался ученым, т.к. не имел степени доктора наук. На практике степень лиценциата была нужна только для работы преподавателем в вузе. В СССР/РФ кандидат наук считается полноценным ученым. «У них» знают об этой особенности русских и кандидатов вместе с докторами вместе считают «Ph.D.» – «докторами философии».
В СССР/РФ наличие диплома о высшем образовании позволяет сразу без ученой степени после вуза стать преподавателем вуза. Я, например, после окончания вуза стал ассистентом, т. е. официально входил в «профессорско-преподавательский состав» – ППР). Сама формулировка «ППР» предполагает, что преподаватель и профессор в наших вузах это не одно и то же, В зарубежных вузах как-то обходятся без «преподавателей».
Тут опять надо уточнять терминологию. «Ассистент» буквально означает «помощник», т. е. ассистент – это «помощник профессора». Но это у «них», у «нас» ассистент – преподаватель (ему начисляется «научно-педагогический стаж», за который надбавку к зарплате когда-то давали!), что опять же весьма «украшает отчетность», поскольку при подсчете рейтинга вуза учитывается соотношение студентов и преподавателей. Понятно, что включение ассистентов в число преподавателей не случайность. Например, минпрос гордится тем, что в российских школах соотношение числа учителей к числу школьников больше, чем в Финляндии, где школьное образование считается лучшим в мире. Но у финских школьных учителей есть «ассистенты»!
Теоретически ассистент не читает лекций, а только ведет лабораторные работы, семинары и пр. Но если профессор заболел (престарелые профессоры болеют часто и подолгу) или уехал на конференцию, то в ситуации «форс мажор» лекции читает и ассистент. Более того, ему можно дать должность старшего преподавателя и он будет (без ученой степени) легально читать лекции до достижения пенсионного возраста.
Преподаватель вуза в СССР/РФ одновременно считается ученым. Ему планируется время на научную работу: доценту до 200-т, профессору до 300-т часов в год (обратите внимание на «до»). Он должен отчитываться опубликованными статьями, докладами на конференциях, профессор – еще и защитившими диссертацию аспирантами. Насколько эффективна работа отечественного преподавателя-ученого? Тут можно привести количественный показатель: В 1934 году СНК СССР увеличил учебную нагрузку преподавателей с 240-ка до 750-ти часов в год (это при том, что планируется еще столько же часов на другие виды работ, чего нет на Западе). При министре Ливанове минвуз «рекомендовал» ректорам не увеличивать нагрузку свыше 900-т часов. В ведущих западных вузах нагрузка редко превышает 400 часов. Во время дебатов во французском парламенте по поводу студенческих волнений 1968-го года нагрузку 500 часов назвали «национальным позором». С экономической точки зрения российский преподаватель с учетом крайне низкой по мировым меркам зарплаты самый эффективный в мире. Но, понятно, если учесть его научную деятельность, то – см. заголовок.