Стоим мы с братом, курим. Мимо идёт сосед, Михаил Боярский. Дали закурить. Он, затягиваясь, спрашивает: - - «Не знаешь, никому «Нива» не нужна? Хорошая!» - «Миша, домой!» – крикнули в форточку первого этажа. - «Как в детстве!» – щёлкнув окурок в Мойку, сказал артист. «Нива» стояла под его окнами. Была зима. Я и купил. Когда я теперь листаю старый альбом, то всегда наша фотография на фоне уже моей «Нивы» с Боярским в домашних тапочках и на питерском снегу вызывает улыбку. Потому что она была сделана маленькой Лизой Боярской через форточку их квартиры на Мойке. Фото из архива Александра Алексеевича .
Стоим мы с братом, курим.
Мимо идёт сосед, Михаил Боярский. Дали закурить.
Он, затягиваясь, спрашивает: -
- «Не знаешь, никому «Нива» не нужна? Хорошая!»
- «Миша, домой!» – крикнули в форточку первого этажа.
- «Как в детстве!» – щёлкнув окурок в Мойку, сказал артист.
«Нива» стояла под его окнами. Была зима.
Я и купил.
Когда я теперь листаю старый альбом, то всегда наша фотография на фоне уже моей «Нивы» с Боярским в домашних тапочках и на питерском снегу вызывает улыбку. Потому что она была сделана маленькой Лизой Боярской через форточку их квартиры на Мойке.
Фото из архива Александра Алексеевича .