Ксения была сложной пациенткой. Она не позволяла себе ставить уколы и капельницы. При виде шприца ей становилось плохо, могла даже упасть в обморок. Женщина уверяла, что не сопротивляется лечению, а действительно испытывает ужас при виде игл и любых медицинских инструментов. Давно, с детства. Не поверить ей было сложно: имитировать такие симптомы как сердцебиение, тремор, головокружение перед врачами стационара невозможно, они прекрасно могут отличать игру от реальности.
Реальность была такова, что Ксения могла принимать только таблетки, что весьма ограничивало возможности докторов. Поэтому ей был назначен курс когнитивно-поведенческой терапии для овладения навыкам управления своими страхами, контроля своих реакций и анализа источника проблемы. Проблема эта весьма распространена и носит название трипанофобия. Страх перед иглами, инъекциями, кровопусканиями и любыми другими процедурами, связанными с медицинскими инструментами, появляется в детстве или подростковом возрасте, как правило, после травматического опыта. Например, после болезненного укола или вида страданий от боли близкого человека. Казалось бы, это нормально.
Мало кто с радостью бежит ставить уколы, так как это связано с болью, а любой психически здоровый человек стремится боли избежать. Но при трипанофобии за страхом уколов скрывается нечто большее, чем просто боязнь испытать боль. Например, страх заражения опасным заболеванием, страх, что в шприце может быть воздух, который при попадании в вену может привести к серьёзным последствиям, страх того, что игла сломается и останется в теле, страх последствий в виде опасных осложнений и прочее. По сути, за страхом инъекции стоит страх смерти через проникновение в тело инородного предмета. Так, при виде шприца человек, особенно впечатлительный и предрасположенный к тревожно-фобическим расстройствам, испытывает страх смерти и это вызывает у него реакцию панической атаки: потливость, учащенное сердцебиение, даже обморок.
Есть мнение об архаичном происхождении этого страха: во-первых, укол вызывает ассоциацию со смертельными укусами ядовитых змей, насекомых, от которых умирали наши предки, а во-вторых, при виде стрел, ножей, наконечников копий древние воины выработали стратегию выживания, в основе которой лежала потеря сознания. Это помогало сохранить жизнь на поле битвы: человек, лежащий без движения, воспринимался мёртвым. Такая стратегия при виде острого предмета передалась генетически потомству.
У Ксении развитие фобии уколов связано с детским негативным опытом. В течение длительного времени она была свидетелем того, как её отец, больной сахарным диабетом I типа, регулярно делал себе инъекции, была свидетелем и его приступов, в результате которого в итоге он впал в кому и в последствие скончался. Предобморочное состояние возникало у неё даже при одном воспоминании или просто мысли о приближении иглы. Для неё эта связь «укол – страдание – смерть» была прочной в течение длительного времени, пока не наступил момент посмотреть в глаза своему страху. Для начала она вместе с психологом поставила под сомнение эту устойчивую связь: всегда ли укол связан со страданиями и может привести к страданиям и смерти? Обесценив страх, Ксения дала себе возможность допустить некие положительные стороны инъекций и закрепила эти новые представления самовнушением, например, «укол несёт мне пользу», «укол – это здоровье».
Впервые за несколько десятков лет Ксюша позволила сделать себе укол. Пусть ей для этого пришлось зажмуриться и пощипывать себя за руку. После они вместе с медсестрой весело посмеялись над её позой и мимикой, над страхом вообще и этим сделали ещё один огромный шаг к освобождению от него. Считается, что всего несколько минут смеха снижают уровень паники на 60%. С этого момента Ксения перестала быть «сложным» пациентом, и её лечение протекало без помех.
_________________________________
Онлайн-консультации с опытным психотерапевтом в клинике Корсаков доступны каждому.