Дважды в жизни я попадал в эпидемии дизентерии в замкнутом изолированном коллективе. На военных сборах в Туркменском городе Мары после окончания института и здесь - в пионерском лагере для детей сотрудников в ту пору еще - Уральского филиала академии наук (УФАН). Хорошо, что оба раза меня пронесло, но не в том смысле, в котором вы подумали, а в том смысле, что болезнь меня миновала. В обоих случаях примерно треть личного состава - курсантов и пионеров, скосила неприятная болезнь, хотя приятных болезней не бывает, хотя если только - чесотка. Почешешь, почешешь и еще, хочется. Извините, это так, глупая шутка.
Вечером на закрытии той специфической, дизентерийной лагерной смены в столовой - на улице моросил дождь, собралось человек сорок пионеров из первоначального состава ста - ста пятидесяти человек. Остальные были вывезены родителями или попали в больницу. Последних было человек пятьдесят. К счастью, все поправились, точнее выздоровели. Поправляются только взрослые на следующий день после удавшегося банкета. Собравшаяся горстка пионеров была построена в столовой на торжественную линейку в миниатюрное каре, или п-образно, как столы на свадьбах. Даже женская стрижка так называется. Посмотрели бедолаги друг на друга и начали неудержимо ржать, распаляясь все больше и больше, как бойцы Красной армии в повести «Железный поток» пролетарского писателя Серафимовича. Интересно - фамилия, а звучит как отчество. Кстати Серафимович был еще известен, как свидетель, слава богу, не участник, весьма, неприглядной акции, - сожжения тела Фани Каплан в металлической бочке, предполагаемой террористки - эссеровки, якобы стрелявшей в В.И.Ленина. Кстати, Каплан - ранее была женой первого мужа подруги и соратницы вождя международного пролетариата - Н.К. Крупской. И кроме того, Фани была очень близорука, практически слепая. Акция сожжения проходила на территории московского Кремля, великий пролетарский писатель Серафимович зашел туда, чтобы погреться у огня.
Автор начал текст - за здравие, а закончил - за упокой.
