У мамы Егора был мягкий характер. Первые двадцать лет. После раннего брака на Егоровом папе Александре характер у неё испортился. И было от чего.
Папа Саша был ленив и скандален. Любое замечание жены он встречал в штыки.
- Мне что, после смены и полежать нельзя?! – кричал он обыкновенно на просьбу выделить часть дивана и ей, Маргарите.
- Не буду я мыть посуду – не мужское это дело!
- Сама пылесось, небось не переломишься.
© Copyright: Александр Каширцев, 2024
Свидетельство о публикации №22408120098
И это было не всё, лишь пена на поверхности. Гораздо неприятнее и непригляднее было то, что он медленно и методично издевался над её внутренним миром, каким-то чутьём угадывая её настроения, мысли, желания и – высмеивал их самых иезуитским образом. Он расчеловечивал её и получал от этого процесса видимое удовольствие.
Маргарита Даниловна – тогда ещё просто Марго – выдержала жизнь с таким мужем до пятилетия сына. Потом они развелись.
Через год она сошлась с Валентином и скоро они стали жить вместе. Валентин был прямой противоположностью Саше – выдержан, приветлив, по дому ни от какой работы не отказывался, наоборот, старался разгрузить от дел красавицу Марго. Но Марго этого не ценила. Она, воспитанная на битвах с Сашей, такое же поведение практиковала и с Валентином. Мужчина в склочном, вздорном и несправедливом характере Маргариты разобрался через полгода и с тех пор Егор и мама жили вдвоём.
Когда Егор привёл в дом Полину, для Маргариты Даниловны наступили благодатные времена. До сих пор ей не на кого было изливать особенности своего характера.
- Милочка! Будь добра, не режь на белой доске свёклу – потом не отмоешь.
- Маргарита Даниловна! Но я уже резала и мне удавалось отмыть её.
- Не спорь со мной! Мала ещё спорить.
- Милочка! Не соли борщ, кому надо досолят.
- Но ведь и вы и Егор всё равно солите его. Почему бы не посолить при варке?
- Ты опять со мной спорить будешь?
Скоро Полина перестала с ней спорить, чтобы сберечь нервы. Но свекрови стало некомфортно и она начала учить сноху по любому удобному и неудобному поводу.
Впрочем, она была умная женщина и не хотела приобрести в лице Полины явного врага – Егор любил и ценил жену. Она выбирала дни и сдерживала свой склочный характер. В эти дни Полина расцветала. Потом всё начиналось сначала.
- Какой чудесный кулон, - говорила она, заметив новую вещь на шее у Полины. – Дай, пожалуйста, прикину на себя. О! Чудесно. И как идёт к моей блузке, даже жаль снимать. Как бы я прекрасно выглядела завтра на работе с этим кулоном.
Полина слушала и понимала, что с кулоном придётся расстаться.
- Маргарита Даниловна! Оставьте его себе, я завтра такой же себе куплю.
- Такой же? Зачем нам два одинаковых кулона? Купи что-нибудь другое.
Такими нехитрыми приёмами она вытянула из Полины цепочку и серёжки, причём серёжки были не бижутерией, а вполне себе из золота и – пусть с маленькими - но красивыми изумрудами.
Через некоторое время она перестала звать сноху милочкой, что должно было свидетельствовать об изменении к ней отношения, но не тут то было.
- Егор! Твоя жена теперь на работу ходить не будет? Ей до родов три месяца – вполне может поработать, - говорила свекровь, немало не смущаясь тем, что говорит в третьем лице о присутствующей здесь Полине.
- Мама! Врачи сказали, чтобы Полина с работой завязывала.
- Нахлебники мне здесь не нужны! Золотых гор у нас нет. Надо идти работать, - непреклонно сказала Маргарита Даниловна.
Полина потом расплакалась в разговоре с мужем:
- Не буду же я ей все свои диагнозы вываливать! Давай уедем, я больше с ней не могу. Ты же не хочешь, чтобы у меня с родами были проблемы?
Егор, несмотря на всю любовь к маме, видел и понимал состояние жены и – после мучительных раздумий – согласился реализовать то, что она давно предлагала - уехать в её родной город.
Для любого человека такой радикальный шаг, как переезд на ПМЖ в другой город – стресс и немалый. Этот стресс, который ощутила на себе молодая семья, сплотил их и вызвал к жизни новое, ранее не изведанное чувство общности – они теперь в каком-то смысле стали ощущать себя единым целым.
"Выкованные" таким образом семьи редко впоследствии распадаются.
У них теперь была своя двухкомнатная квартира, хоть и в старом доме.
Маргарита Даниловна не мыслила себе жизни в одиночестве, поэтому отъезд сына с женой дался ей тяжело.
Когда через два месяца она захотела приехать в гости – на пару деньков, как она сказала – то получила решительное "Нет!" и прекрасно поняла, от кого отказ исходит. Тут-то Маргарита Даниловна осознала, что с «воспитанием» снохи она явно переборщила. К тому же качать права – с сыном-де хочу повидаться – не получалось по тривиальной причине – квартира принадлежала Полине.
В течение года она ещё дважды обращалась с этой просьбой, получая отказ, причём сын оба раза говорил без жены и объяснил маме, что она сама виновата во всём – удовольствие от третирования снохи в своём доме вылилось теперь в невозможность встреч.
- Поля! Мама действительно соскучилась и, думаю, всё осознала. Давай дня на три пригласим её к нам.
- Я согласна, но у меня есть два условия. Ты их, впрочем, знаешь.
- Не слишком ли круто ты хочешь вести себя? Эти условия похожи на ультиматум.
- Егор! А что ты хочешь? Она меня только что с грязью не мешала и не редко – на твоих глазах. Ты, конечно, вступался, но мама твоя и получаса не держала себя в руках – запросто могло начаться новое оскорбление.
- Хорошо. Изложи снова свои условия.
- Они не поменялись. Первое – я сама буду приглашать её к нам, без твоего участия и озвучу ей правила пребывания у нас в гостях. Второе: нарушение правил пребывания - и ты тут же отвозишь её на вокзал.
- Ладно, говори с ней сама. Но только не переходи грань приличий в разговоре – она моя мать и просто пожилая женщина.
- Напрасно ты такие вещи мне говоришь, но ладно, прощаю.
- Здравствуйте, Маргарита Даниловна!
- Здравствуй, Полина! Вот уж кого не ожидала услышать!
- Вы хотите приехать к нам в гости? Если да, то я хотела бы, чтобы вы у нас придерживались некоторых правил.
- Ты хочешь пригласить меня к вам?
- Да.
- Что же, расскажи о правилах.
- Маргарита Даниловна! Я прекрасно помню год жизни у вас дома. Мне он очень тяжело дался. Вы мало того, что по совершенно непонятной причине не любите меня, так ещё и вымещали на мне эту нелюбовь в полной мере. Прекрасно помню ваши, полные ненависти ко мне глаза. Я, дура, пыталась понять причину ненависти, а потом поняла – причины не было, вы просто измывались надо мной, так как я оказалась в какой-то мере в вашей власти.
- Поля! Что ты замолчала? Не стесняйся, излагай правила. До сих пор ведь была только прелюдия? Ты сейчас творишь свою маленькую месть мне?
- Не знаю, возможно и месть. Ведь имею право? А?
- Имеешь, имеешь. Продолжай.
- Я приму вас с любовью и раскрытым сердцем. Постараюсь, чтобы мои истинные чувства не прорвались наружу. Но и от вас требуется то же самое: абсолютная, полная лояльность по отношению ко мне. У нас с вами будут отношения только взаимной любви или не будет никаких – при первом же выпаде в мой адрес Егор отвозит вас на вокзал. Я всё сказала.
- Дикси!
- Что, простите?
- На латинском слово дикси означает - "я всё сказал".
- Спасибо.
- Полина! Я старая лошадь и давно уже для себя определила, что в моём случае худой мир лучше доброй ссоры. Нечто подобное тому, что ты высказала, я сама хотела предложить. Но ты меня опередила. Я согласна жить у вас по этим правилам.
🔺🔺🔺
- Маргарита Даниловна! Огромная просьба – давайте Егору позвоним, я не могу вытащить вашу руку.
- Я сама ещё попробую, мячик ничем, кроме руки не достать.
- Так вы оттуда мячик достаёте?
- Да, Серёжа туда теннисный мяч затолкал – такой смышлёный малыш! Я фонариком посветила – он лежит недалеко. Ну, я и попыталась его достать.
Полинина свекровь засунула руку в узкое круглое отверстие в стене, так и не заделанное Егором после ремонта.
Полина взяла телефон и набрала номер мужа.
- Егор, твоя мама в дырку эту твою руку засунула и вытащить не может.
- Зачем засунула?
- Туда Серёга мяч теннисныйзакинул, она и хотела его достать. Фонариком светила.
- Странно. Дай ей трубку.
- Мама! Ты туда руку свободно засунула?
- С трудом, а что?
- Опиши, что сейчас происходит, только подробно.
- Туда Серё…
- Про мяч я в курсе. И про фонарик тоже.
- Я засунула туда руку, нащупала мяч, взяла его и начала вытаскивать, Рука сначала свободно шла, а потом в районе кисти застряла. Не могу вытащить.
- Ничего не понимаю! Если засунула, значит и вытащить должна!
- Не могу, кисть не проходит.
- Вытяни пальцы и кисть выйдет.
- Пробовала, но тогда мяч вываливается.
- Ты что, вместе с мячом пытаешься руку вынуть? Выпусти мяч и вытащи руку. Получилось?
- Получилось. А как же теперь мяч? Что ты говоришь?
Егор ничего не говорил, он гомерически смеялся. Отсмеявшись, сказал обиженной маме:
- Мама! В какой-то стране так обезьян ловят. Берут ящик с маленькой дыркой, привязывают его, кладут внутрь банан. Обезьяна засовывает руку, хватает банан, а руку вытащить не может. Так и застают её. Она банан не выпускает - то ли жалко выпустить, то ли не думает об этом .
- Ясно. Я, выходит, обезьяна.
- Мама! Не обижайся, я просто пример привёл.
Настроение у Маргариты Даниловны было испорчено серьёзно – родной сын сравнил её с обезьяной. Сноха, значит, тоже будет хихикать втихомолку. В таком настроении люди склонны ругаться по поводу и без повода.
Полина что-то делала на кухне. Свекровь зашла туда с внуком и села за стол.
- Чаю не нальёшь? – спросила у снохи.
- Сейчас, руки помою – в муке все, - Полина вымыла руки и налила чаю свекрови и себе.
- Ты не переживай, - поджав губы, сказала Маргарита Даниловна. – Я скоро уеду.
- Как уедете? Вы же вчера только приехали и мы договорились, что вы у нас четыре дня проживёте.
- Дела я свои завтра закончу, что ещё делать у вас? Глаза мозолить?
- Что вы говорите! Серёжа с вами играет с удовольствием – давно его таким довольным не видела. Сына почти не видели – ему и по выходным вкалывать приходится.
- Сын меня вон обезьяной считает, видно совсем не нужна уже никому стала, старая я. Хотела мячик вытащить, так и так пальцы перекладывала, но мяч никак не получалось вытащить. Он что же, подумал, что я совсем из ума выжила и руку не разжимаю по дурости? Мяч Серёженька очень просил, плакал даже.
- Вы успокойтесь, ничего страшного, Егор придумает, как его достать. Вот ложка, докормите внука, а я с тестом закончу.
🔺🔺🔺
Вечером Егор палкой подкатил мячик к самой дырке в стене, сынишка запустил туда руку и вытащил мячик.
- Надо же, как всё просто оказалось! А я мучилась! - Маргарита Даниловна чуть слезу не пустила. – Сынок! Я завтра своё командировочное задание заканчиваю. Оно было пустяковым, начальство знало, что я к вам еду и выписало командировку. Задание хоть и пустяковое, но не каждому бы командировку оплатили.
- Мне Поля про упадническое настроение твоё рассказала. Не вздумай дёргаться, как планировали, так и будешь у нас гостить.
Маргарита Даниловна промолчала, чего ни сын, ни его жена не ожидали – они привыкли, что последнее слово всегда остаётся за мамой.
Ночью Егор шептался с женой:
- Я не узнаю маму. Что ты с ней сделала? Она совсем другой человек.
- Ничего не делала. Как договорились с тобой – поговорила с ней.
- Ты знаешь, она изменилась внутренне. Я это чувствую – у неё взгляд другой стал, мягче, что-ли…
- Ага, повзрослела, - сказала Полина и они тихонько синхронно прыснули.
🔺🔺🔺
-А-а-а-а! – раздался истошный вопль из кухни.
Полина опрометью кинулась туда. На стуле сидела свекровь, весь халат перед ней был мокрым и от него шёл пар. На поднятых руках она держала внука.
Полина схватила Серёжу и тут увидела чайник, валяющийся на полу в луже воды. От воды тоже шёл пар.
Маргарита Даниловна пальцами приподняла полы халата и потянула их на себя. Глазам открылась красная кожа коленей и бёдер.
- Серёженьку я тоже ошпарила? – спросила, кривясь от боли, свекровь.
Полина осмотрела сына. На одной ножке ползунки были мокрые. Она сорвала их и увидела просто мокрую ножку. Ребёнок даже не плакал.
- Нет, с ним всё в порядке. Я сейчас.
Полина посадила сына в манеж в комнате и вернулась на кухню. Свекровь сняла халат и выяснилось, что обе ноги были красными. Полина, не думая, вызвала скорую.
- Понимаешь, Полечка, на столе обе розетки были заняты и я чайник через удлинитель включила, - начала объяснять бедная женщина.
Полина увидела шнур удлинителя, проходящий через сиденье стула.
- Удлинитель короткий, он натянулся и я чайник ближе к стулу передвинула. А шнур над сиденьем висит. Я ещё подумала – не сесть бы и ходила рядом. А тут Серёжа мишку на пол уронил. Я нагнулась, подняла и машинально села на стул. Провод прижала, он натянулся, чайник поехал к краю и опрокинулся мне на колени. Как я ещё Серёженьку поднять успела – сама не знаю.
Полина не знала , что делать, как помочь свекрови. Попрыскала водой на ноги, хотела потом промокнуть, но Маргарита Даниловна замахала руками:
- Не прикасайся. Я пальцем тронула – болит ужасно.
В дверь позвонили.Ничего объяснять врачу не надо было.
- Недели не проходит, чтобы с таким ожогом не возили в больницу, - только и сказал он, осмотрев ноги. - Собирайтесь, поехали. Сами идти сможете? А то у нас в бригаде нести некому.
Кое-как свекровь добралась до скорой. Полина набрала мужа.
- Егор! Мама на колени себе чайник с кипятком опрокинула. Её увезли в больницу такую-то. Она в Серёжей на руках была. Серёжа цел, она его каким-то чудом подняла вверх и держала, пока я его не забрала. Не женщина у тебя мама, а кремень! Представляю, как ей комфортно было ждать меня, когда халат на коленях лежал.
Вечером Егор рассказывал жене:
- Сегодня ничего не нужно - ты всё правильно собрала ей. Утром она позвонит и скажет, что ещё привезти. Врач сказал, что лежать от недели до двух у них. Точно скажет через сутки, когда с ожогом всё ясно станет.
- А дома никак нельзя ей лечиться?
- А кто лечить будет? Там ведь не просто лечение, там ещё перевязки. Доктор говорил, что ожоги – самая тяжёлая травма. В смысле заживаемости. Чайник, кстати, кипел или только закипал?
- Откуда я знаю, это у мамы твоей нужно спрашивать. А это важно знать?
- Я спрашивал, она не знает. Предполагает, что не успел закипеть. Насчёт важно – доктор говорил, что в зависимости от температуры будет разный ожог.
- Умный какой доктор, а то мы сами не понимаем.
- Да нет, это он на тему сроков говорил, когда я спросил, сколько ей лежать там.
Полина мама каждый день стала приходить и сидеть с внуком, пока Полина ездила в больницу к свекрови. Гулять с ним не ходила - артроз не позволял много ходить. Поля напросилась посмотреть, как делать перевязки и ужаснулась, первый раз увидев ноги с волдырящейся кожей.
Через неделю сказала Егору, что маму нужно забрать из больницы, теперь с перевязками она справится сама.
Дом неделю напоминал лазарет, пропах лекарствами, зато к концу второй недели Маргарита Даниловна стала более-менее свободно передвигаться. Боли не было, на ногах кое-где остались рубцы.
- Боренька – это врач мой – сказал, что рубцы могут рассосаться. Посоветовал, что и как делать. Но это после полного заживления, - Маргарита Даниловна собирала чемодан.
Свекровь подошла к Полине и обняла её.
- Спасибо тебе, Полюшка! Дай Бог тебе здоровья. Вот, примерь.
Она сняла с пальца старое кольцо и надела его на Полин палец. Кольцо пришлось впору.
- Носи, оно от мамы мне досталось. Это за сердце твоё доброе.
- Что вы, Маргарита Даниловна! Такой подарок я не могу принять.
- Не спорь со мной, - улыбнулась своей фразе свекровь, снова обняла сноху
и шепнула на ухо. – Мне его на тот свет забирать нет смысла. Женщин у меня в родне, кроме тебя, нет, так что носи его, дочка!
Егор проводил маму и вернулся домой.
- Отправил. Всё нормально. Ну-ка, покажи кольцо. Ого, классно смотрится.
- Ты знаешь, что это за камни? Прозрачные – фианиты?
- Фианиты появились не так давно - это искусственные камни. А в кольце – бриллианты. Маленькие, но бриллианты. Тёмный камень – гранат. Кольцу больше ста лет. Мама его любила.
- Так это память о её маме?
- Да, но у неё ещё есть несколько бабушкиных колец и серёжек.
- Ты знаешь, Егор, я подумала, что правила для посещения твоей мамы я отменяю. Больше их нет, как и запрета на её посещение. И это не из-за кольца. Просто она меня приняла в свою семью. А я её – в свою.
- Это вы там перед расставанием шептались что ли? Что она тебе сказала?
- Неважно. Пусть это останется между нами.
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, отметьте его лайком.
🔺🔺🔺