Дорогие друзья! Сегодня вдруг мне попался этот пост, подготовленный давным-давно, так как это коротенькое эссе необыкновенно талантливого и яркого актера Александра Ширвиндта попалось мне на глаза и приглянулось. И я его скопировала и сохранила в ДЗЕНе.
Вот уже несколько дней душа моя не на месте. Моя добрая знакомая, бывшая заказчица пионов, Татьяна Бондарева, которая приезжала ко мне в гости как-то далеким летом 2014 года и мы ездили с ней по садам моих коллег, когда цвели пионы.
Это она написала чудесный отзыв о прелестном отечественном сорте "Светлана Удинцева" Владимира Мееровича Дуброва:
«Куст-букет! Куст-праздник! Куст – удовольствие! Такого пиона больше нет!И я полагаю, что селекционер, создав даже один сорт подобный «Светлане Удинцевой», может смело считать, что жизнь прожита не напрасно. Его имя войдет в историю цветоводства не только России, но и всего мира.»
В родном Курчатове у Танюши кроме любимой дачи в 15 минутах от дома, на которой растут пионы, розы, клематисы и другие красоты, семья, пожилая мама и молодой сын со своей семьей.
Муж работал на Курчатовской АЭС, а Танюша моя коллега, бухгалтер. Жили, как вся страна, непросто, преодолевая сложности, но честно и радостно, встречались с друзьями, наслаждались пышным ярким цветением, собирали урожай.
А тут такое... И связи нет. Прямо как в песне "Поезд" группы "Анакондаз"
Нет сигнала сети
Самое время, чего же мы ждём
Нашей пропажи никто не заметит
И на Google Maps координат не найдёт
Нет, нет, нет, нет
Но там про молодежь, которая бежит из города, от суеты и сумасшедших перегрузок. А тут жизнь... и нет связи, и не работает ни интернет, ни телефон... а так хочется забрать их всех к себе, а ответа все нет.
И охватывает благородное чувство возмущения. Что стало с миром... куда он покатился. Европа!!! Мы Европа, но мы и Азия... Как верно подметил Александр Блок в своем стихотворении "Скифы" 1918 года
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…
Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…
Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!
А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..
В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!
Мы Россия неповторимая и своеобразная, со своей историей, в которой часто главную скрипку играли немцы и англичане, а вовсе не русские. Но мы сохранили себя, свою культуру, знаем свою историю, любим родную природу.
Но вернемся с короткому и меткому эссе Александра Ширвиндта:
Сидел я как-то, ел шашлык и размышлял о всяком. Что такое хваленая французская кухня? А это — кухня от голода и отчаяния. Лягушачьи лапки, улитки, мидии, заплесневелый или высохший сыр, луковый суп, артишоки… Это когда от отсутствия нормальных продуктов съедается все, что можно разжевать. Кухня реальной нищеты, которую маркетологи завернули в красивую оболочку якобы «изысканности».
Сказать ведь им, что, например, престижная итальянская приправа орегано — это всего лишь душица, которую моя бабка заваривала в детстве от кашля, они ж удавятся от ужаса бытия и несовершенства мира. А моцарелла — это если в молоко плеснуть скисшего вина — уксуса, говоря проще — и откинуть на марлю. В общем, неликвид, который пить никто уже не может, так утилизировать его хоть как-то.
А суши? Это когда нищий голодный рыбак, которого на берегу за блеск ножа просто зарубит любой самурай, сидит в море в своей лодке и, торопясь, срезает дольками мясо со свежепойманной рыбы, потому что развести огонь нельзя. Потом макает в уксус, потому что в рыбе весёлые червячки живут, а потом лезет холодной рукой в мешок с рисом, скатывает там комочек влажного и солёного от морской воды риса и съедает это. Причём панически оглядываясь, не видит ли кто.
Можно провести контрольный выстрел, рассказав, что такое фондю. Это когда нищий швейцарский крестьянин, обогревая зимой хату собственным теплом, ползёт в погреб — а там всё съедено — и собирает окаменелые обрезки сыра, чтобы разогреть их, и когда они станут мягкими, — туда сухари макать. Просто потому, что есть больше нечего.
Еще стоит напомнить, что единственное блюдо американской кухни — это украденная у индейцев птица, и мега-праздник беглого англо-переселенца, который годами ел солонину и бобы. Вот мега-праздник у этого интеллектуала был — раз в год поесть большую запечённую птицу, украв её у местных, которых в рамках протестантской благодарности потом отравить исподтишка.
А престижный французский суп буйабес — это когда рыбак, живущий прямо в своей лодчонке, потому что даже на шалаш на берегу денег нет, продав основной улов, заваривает себе остатки рыбы, которую не удалось продать даже за гроши.
И на всё это смотрят живущие в стране, где буженина, расстегаи, блины с икоркой, стерлядь да двенадцатислойный мясной пирог, балык, кулебяка на четыре края и четыре мяса. Смотрят и офигевают. Потому что всё вышеперечисленное внезапно оказалось непрестижно — ибо это всё незагранично.
Да ешьте, сколько влезет, всё равно много уже не влезет. В человеке важен не вес, а то, как он его носит! Спите, сколько хотите, у пенсионера — когда встал, тогда и утро. Не ждите, когда кто-то сделает вас счастливым, — налейте себе сами. Если вас незаслуженно обидели — вернитесь и заслужите. Не жалуйтесь на судьбу, ей с вами, может быть, тоже не сильно повезло.
Если жизнь после 50-ти вас не устраивает, примите ещё пятьдесят. И не берите от жизни всё — вдруг не донесёте. А идя исповедаться, берите валидол — вдруг батюшку прихватит от вашего рассказа.
Относитесь к себе с любовью, а ко всему остальному — с юмором.
© Александр Ширвиндт
Дорогие друзья! Пусть у всех все будет хорошо, чтобы цвели сады, росли дети и мирное небо дарило покой и уверенность в завтрашнем дне.
Простите за не слишком тематический пост. Канал ЦВЕТЫ В САДУ обещает исправиться! Благодарю всех, кто дочитал.