Музыка. Она спасает, заполняет гнетущую тишину. Я включила радио, и бодрая простенькая попса хлынула в салон Мурано. За спиной парни в наушниках смотрели очередную серию сериала на планшете, а мы молчали.
Я не знаю, что делать. Честно. Искоса посматриваю на мужа, а тот не сводит взгляда с трассы. И этот взгляд обращен вовнутрь. Так бывает, когда вроде все видишь, объезжаешь препятствия, реагируешь на окружающих, но все мысли – о другом, не о дороге. Полотно дороги прокручивается перед глазами, гипнотизирует, погружает в транс. Закрываю глаза.
Что мне сейчас делать? Топнуть ногой, закатить истерику и потребовать развод? Все это можно сделать тихо. Сайт госуслуг, нужный раздел, заявление. Подписать и отправить. Но ломать – не строить, так может не стоит торопиться? Посмотреть, как поведет себя мой благо–не–верный дальше?
Черт! Даже думать про это тошно! Боль и обида вымораживают, непосильной тяжестью сидят в груди. Хочется свернуться клубочком и тихо поплакать, а потом вскочить, завыть, заорать, разбить что–то большое и яркое на острые мелкие осколки, которые разлетятся в разные стороны и уже никогда не станут цельным предметом. Большая и яркая – это наша семья, которая казалась крепкой, надежной и правильной. Оказалось, что только казалась. Пусть меня кто–то пожалеет, поможет, погладит по голове и успокоит, вытрет слезы, решит эту проблему. Но не получится. Девочка Ирочка выросла, а за ее спиной сейчас сидят два подростка, за которых нужно отвечать. Самой, все придется решать самой. Моя жизнь – мои действия. Я сильная…
Так задумалась, что не заметила, как правая рука мужа накрыла мою ладонь, лежащую на колене. Брр! Словно химический ожог! Резко выдергиваю руку, игнорируя недоуменный взгляд Димы. Что дальше? Как я буду находиться с ним в одной спальне? А в одной постели?
– Что случилось, Ира? Почему ты так реагируешь?
Удивляется, обижается. Искренне, от души. Гад! Предатель! Хочется взять лопату и врезать, чтобы мозги в его светлой голове пришли в движение и встали на свое место! Боюсь, что словами не достучаться. По–крайней мере первая попытка провалилась.
Если я дорогая, тогда какого фига ты срываешься и уезжаешь к непонятной Алине? Ааа! Не могу! Как не сорваться, не начать орать прямо в машине, теряя лицо перед сыновьями?
Эта Алина спала с моим мужем или просто его целовала? Он отвечал или просто позволял к себе прикасаться? На его спине есть следы ее ногтей после страстной ночи или обошлись невинным мин_етом? Мин_ет – это секс или невинное развлечение, которое не приводит к беременности? Господи, помоги! Грязные мысли – как алый след помады на светлом воротнике рубашки. Мерзко.
Измена. Она была или нет? Измена – это постель с другой женщиной или интерес с к ней? Желание другого тела – это измена? Где та грань, за которой начинается пропасть? Как не потерять себя в этом аду, который длится меньше суток? Сколько еще я смогу выдержать прежде, чем превращусь в невротика, в истеричку, не выпускающую мужа из поля зрения? Само имя «Алина» начинает вызывать гнев и злость. Мозг отключается, когда его затапливают эмоции.
– Какая песня хорошая! – делаю вид, что не заметила вопроса и прибавляю громкость радио.
Я так молила — позови, но ты молчал.
Я так молила — удержи — не удержал.
Я твой транзитный пассажир,
Меня, увы, никто не ждал.
Ты был транзитный мой вокзал.
– Хорошая, только грустная, – хмыкает Дима, задержав на мне внимательный взгляд. – Ир, ты что себе надумала?
Мне кажется, что сейчас Аллегрова приоткрыла завесу будущего, и я пока ничего не надумала, в этом и беда. Я не надумала… пока. Я нахожусь в стадии принятия решения.
Я не вернусь.
Тихая фраза завершает песню, а у меня скулы сводит от напряжения. Усилием воли заставляю себя расслабиться.
