Мужчина, которого звали редким ныне именем Ефим, вдруг подумал, что жизнь – штука скучная, хоть волком вой.
Нечем заняться. Сегодня воскресенье – такая тоска. Ни одного развлечения.
Жена появилась и рассказала про свою подругу Инну. У Инны однокомнатная квартира-бабочка. Просторная комната и кухня очень большая. Втроем спали в большой комнате.
Муж Инны решил, что устал от жены и от сына и поставил диван на кухне. Сейчас там спит.
Ефим подумал: «Интересно, а она сама поняла, что говорит чепуху? Зачем сказала»?
Жена дальше: «Слушай, Лариска по-настоящему чокнулась. Вчера на хлеб не было ни рубля. Я посоветовала со счета снять и купить. А она сказала, что на другой день капитализация, трогать нельзя».
Ефим почувствовал, что сейчас зубы заболят от скуки. Попросил жену не болтать. Она обиделась и ушла. Через некоторое время оделась и отправилась по магазинам.
Неожиданно позвонила сестра. У нее звонкий «пионерский» голос, несмотря на возраст. Спросила, свободен ли?
Брат ответил, что да, есть время. И тогда сестра радостно сообщила, что открыла для себя записные книжки Чехова. Попросила послушать. И начала читать. Увлеклась так, что про брата забыла, в некоторых местах смеялась, иногда что-нибудь повторяла: «Послушай еще раз, это же прелесть».
Ефим оставил телефон на столе, в ванной зубы почистил.
Послушал, а сестра продолжала наслаждаться записными книжками, читает и читает.
Ефим заварил чай, положил сахар и лимон, долго размешивал.
Поднял трубку: «Ладно, сам потом прочитаешь. Я такое наслаждение получила. Какая дура, ничего про это не знала».
Ефим похвалил себя за сдержанность, что сестре не нагрубил.
Отхлебнул из кружки, второй звонок, даже неприятно. Друг это. Сказал, что ему срочно надо сто тысяч рублей. И пожаловался на отца с матерью. Отказали, а он так надеялся.
И попросил Ефима выручить.
Помолчал немного Ефим, сказал, что у него ипотека. А еще жена в положении – ребеночка ждут. И извинился.
Друг вроде не обиделся, но кто его знает?
А теперь в дверь звонят. Это соседка – старушка. Жалобный взгляд. Телефон сломался, правнучка купила новый, принесла, сунула и ушла. А бабушка ничего в телефонах не понимает: «Знаешь, Ефим, как сорока что-то протрещала и ушла. А мне медленно объяснять надо. Помоги».
Пригласил соседку, на диване сидели рядом. Настроил Ефим, что надо, бабушку научил, как принимать звонки и как самой звонить. И немного потренировались. Бабушка Ефиму позвонила раза три, и Ефим ей тоже раза три.
Благодарная бабушка ушла.
Мать неожиданно появилась. И стала расспрашивать, как невестка себя чувствует?
Сын ответил, что лучше бы ее саму об этом спросить. По-женски. Мать поняла.
Сказала вдруг, что его отец с ума сошел: "Вчера пошел к другу, помнишь дядю Степана? Так вот, короче говоря, кое-как домой вернулся. Мог бы под машину попасть или в полицию. Сегодня ночь не спала. Хоть бы ты с ним поговорил".
Возмутился Ефим: «Ты ничего не перепутала? Я – с ним? Ну ты даешь, мама. Сами разберитесь».
Вернулась жена, и свекровь с невесткой долго о чем-то на кухне разговаривали.
А Ефиму уже не было скучно. Только подумал – о скуке, тут же кто-то словно придумал «занятия». Ничего, скоро родится ребеночек, про скуку забудет молодой отец.