29 июля 2024 года
Церемония открытия олимпийских игр в Париже 26 июля оказалась великолепным политическим спектаклем. Театральный и оперный постановщик Тома Жолли создал шедевр театрального искусства. Франция не перечисляла своих достоинств и не читала лекцию по истории, а нарисовала красивую и зловещую картину упадка нравов и приближения войны и революции. Церемония открытия Олимпиады впервые прошла не на стадионе, а в центре города, так что сцена увеличилась в десятки раз и действия участников собирались в общую картину в прямом эфире телевидения. Парад ликующих атлетов на катерах по Сене и лицемерные речи спортивных чиновников и президента Франции, перемежаясь театральными представлениями и концертом, влились в художественную картину, главным действующим лицом которой была смерть. Слова Шекспира: "Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры", — осуществились на сцене.
Первое действие спектакля, открытие парада атлетов, было названо "Са ира!" ("Дело пойдет!") в честь песни Великой французской революции о том, как народ будет убивать аристократов. Смерть появлялась на церемонии в двух костюмах и сыграла две главные роли: принесла олимпийский огонь и олимпийский флаг. Смерть в костюме Призрака оперы, неся олимпийский огонь, открыла парад спортсменов на реке, пробежала, как акробат, по историческим местам Парижа, показав, что завоеванные революцией гражданские свободы выродились в свободу половых извращений. Сразу после того, как катер с командой США проплыл под мостом, где развернулось главное представление — дефиле-вакханалия ЛГБТ, смерть вышла на этот мост и станцевала воинственный танец на подиуме педерастов, педофилов, трансгендеров и прочих извращенцев и развратников. Вслед за смертью на том же подиуме древнегреческий и древнеримский бог вина и веселья Вакх в окружении извращенцев спел легкомысленную песенку против насилия, прозвучавшую жалко на фоне исходящей от США смертельной угрозы. За вакханалией последовала традиционная для Олимпиад песня Джона Леннона "Имэджин" ("Представь"). Песня о мире будущего без религии, стран и собственности исполнялась на плавучем островке под музыку охваченного огнем рояля, давая понять, что новый мир отделяют от мира сегодняшнего войны и революции. За островком будущего по Сене мчался, как буря, "конь бледный, и на нем всадник, которому имя "смерть"... и дана... власть... умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными". В костюме всадника Апокалипсиса смерть из "Откровения Иоанна Богослова", надев олимпийский флаг как плащ, завершила речной парад атлетов. Она доставила олимпийский флаг к трибуне почетных гостей и передала его офицерам французской армии, которые подняли его на флагшток вверх ногами, наводя на мысль, что олимпийские ценности в наше время извращены. Главную песню церемонии исполнила на Эйфелевой башне Селин Дион, напоминая своим видом о гибели Титаника. А когда олимпийский огонь был зажжен, огромная чаша с ним приподнялась над землей на воздушном шаре, который выглядел, как шар земной, поджариваемый на огне начинающейся мировой войны.
Проливной дождь в Париже в день открытия игр только добавил жизненности грозному зрелищу, а диверсии на железных дорогах по всей Франции подкрепили примером его политическое содержание. Ошибка, из-за которой команду Южной Кореи представили как сборную КНДР, украсила грозную политическую суть спектакля, прозвучав насмешкой над американской полуколонией, которую недавно обещал завоевать глава независимой от США КНДР.
Война и революция уничтожат упадок и "дело пойдет", сказала Франция миру огромным национальным спектаклем, который находится на передовом рубеже мировой культуры.
