После неспровоцированного и совершенно неожиданного нападения даков на мост Аполлодора, и охранявшие его крепости, которое коварно подстроила римская агентура, внедрённая даже в ближайшее окружение Децебала, тому действительно было уже не до отдыха. Теперь ему приходилось принимать быстрые решение и по обороне, и по другим вопросам, которые в одночасье превратились в неотложные. Отдыхать Децебалу уже было некогда.
Проводив своих супругу и дочь, Децебал собрал у себя всех особо приближённых к нему людей, ну и тех, конечно, кому он мог более-менее доверять. Перечислю тех, кто здесь сейчас находился. Здесь присутствовали: брат царя Диэг, сын Децебала Котизон, который уже имел звание тысячника и командовал «бессмертными», военачальники Муцитис и Редизон, шурин царя Регибал, а также вожди наиболее крупных дакийских племён. Пируст, Дазий, Тарскана и Бикилис. А ещё приглашён был младший брат уже покойного прежнего царя Диурпанея. Децебал его держал при себе на всякий случай. Впрочем, Карпатак пока что не вызывал особых подозрений, и вёл себя правильно и с должным почтением к нынешнему повелителю Дакии, и ни в чём подозрительном не был замечен.
Все вызванные пришли на Царский совет, потому что являлись его постоянными членами.
Проходил Совет в царском дворце, в Малом тронном зале, располагавшемся на втором этаже. Это был просторный зал, несколько вытянутый по периметру и не слишком обставленный мебелью. В нём по стенам висели шкуры убитых на охоте зверей и дакийское оружие: прежде всего национальные мечи, грозные фалькаты, или как даки их называли – сики, по углам стояли бронзовые чаши, а вдоль стен выстроились кресла. В чашах горело масло, и от огня по стенам метались тени. В этом зале дакийские монархи принимали также высокого ранга гостей и послов.
Отсутствовал в этот раз на Совете только Верховный жрец бога Замолксиса Сисасперис, но у него была на то веская причина. Сисасперис был совсем стар, плохо себя чувствовал, у него отказывали ноги и все последние дни он уже редко вставал с постели.
Следует ещё сказать, что со времени правления Великого Правителя (то есть, Буребисты), у дакийских царей была неограниченная власть, ну а Децебал, хотя напрямую и не относился к царскому роду, всё равно от своих предшественников мало чем отличался. Хотя нет, я бы себя поправил и сказал бы, что Децебал и вовсе всю власть зажал в своём кулаке и сделал полностью подконтрольной себе, и даже прежде значимый Царский совет отныне исполнял лишь только второстепенные и совещательные функции, и собирался редко, даже скорее от случая к случаю.
В какой-то степени этот Совет стал походить на беззубый римский Сенат. И Децебал по существу превратился в дакийского самодержца.
Однако положение, сложившееся в последние дни, было уже настолько серьёзным, что царь решил всё-таки со своими приближёнными посоветоваться.
Децебал заговорил первым, и, окинув всех собравшихся взглядом, произнёс:
- От Котиса час назад прибыл вестник. У него для нас важное сообщение. Послушайте, что он скажет.
Децебал тут же ударил молоточком в бронзовую тарелку, подвешенную рядом с ним к стене, и тем самым подал знак дежурившим «бессмертным».
Двери открылись и в Малом тронном зале появился вестник.
Он заметно хромал. При входе вестник, как и полагается, оставил всё оружие и снял даже шлём.
Это был дак лет тридцати. По наплечникам его доспехов и ремню с медной бляхой, на которой изображалась конская голова, можно было распознать, что он имел звание сотника и служил в кавалерии. Голова у него была перебинтована, и бинт его покраснел от выступившей крови, потому что вестник был ранен ещё и в голову.
- Ну-у-у… - и Децебал сделал широкий жест рукой. – Рассказывай, как обстоят дела на границе? Мы тебя послушаем…
- Дела там очень плохи… - ответил сотник. – Котис делает всё, что может, но сил у нас недостаточно. Римлян нам точно не остановить. Нас всего-то пять тысяч, и то… сейчас осталось уже не больше трети. По меньшей мере, почти половина римлян переправилась на левобережье… А это уже семь легионов! Через пару дней остальные восемь или даже десять римских легионов перейдут по двум мостам через реку. Ну а через недели две эти легионы подойдут к горным проходам и… И дальше они их преодолеют, и рассредоточатся по всему нагорью. И им ничто уже не помешает двинуться несколькими колоннами на Сармизегетусу, и на остальные наши важнейшие города.
- Получается, римляне сейчас двигаются не одной колонной? – переспросил Децебал.
- Да, - ответил сотник. – Они двигаются двумя…
Децебал вновь обвёл всех присутствующих взглядом и спросил:
- Вы все слышали?
Присутствующие напряжённо молчали.
Тогда Децебал велел сотнику удалиться. Потому что тому нельзя было присутствовать на Царском совете.
Сотник отдал по-дакийски честь (для этого он выкинул правую руку вверх, сжав её в кулак) и прихрамывая вышел. «Бессмертные» за ним закрыли двери.
Децебал подождал немного, затем поднялся со своего кресла и прошёл несколько шагов, подошёл к стене и прикоснулся к одной из фалькат, самой большой и устрашающей (это точнее была даже и не фальката, а ещё более грозное оружие, которое называлось ромфеей), снял её, повертел в руках, прочитал выгравированную на её лезвии надпись: "Пусть это оружие будет всегда повергать в трепет врагов Дакии", затем вернул на прежнее место. Эта ромфея была очень ценная. По преданию она когда-то принадлежала самому Великому Правителю, то есть царю Буребисте. И теперь это была уже одна из главных дакийских реликвий, хранившихся во дворце. Децебал к этой реликвии обращался лишь в самые трудные минуты своей жизни. Эта ромфея как будто придавала ему силы. И Децебал никак это не мог объяснить.
Децебал обернулся и вновь окинул медленным взглядом всех присутствующих, на этот раз к каждому заглянув в глаза, и лишь только после этого повторил вопрос:
- Вы всё слышали? Кто-то теперь по этому поводу выскажется?
Присутствующие молчали.
Децебал ещё раз обвёл взглядом членов Царского совета, и ему вдруг подумалось: «А ведь не исключено, что кто-то из здесь присутствующих может являться предателем и до сих пор, наверное, в тайне сообщает всё римлянам? Может такое быть? Да, вполне! А может это Муцитис? Или Дазий? Или Пируст? Или вот тот же Карпатак, младший брат прежнего царя? Хо-о-отя, нет. Нет-нет! Когда решался вопрос о передаче власти, то Карпатак сразу же заявил, что ему не под силу носить диадему! И что она слишком для его головы тяжела! Он наотрез отказался от царских регалий. И только тогда Диурпаней передал царскую власть и в придачу диадему Децебалу.»
Карпатак, брат предыдущего царя, как будто почувствовал, что Децебал о нём подумал, и, насмелившись, взял слово:
- Государь, я вот думаю… Позволь я скажу?
Децебал кивнул головой, и Карпатак уже смелее продолжил:
- Римляне который век не оставляют нас в покое. Хотя вот раньше как было? Они вторгались в наши пределы, но когда заканчивались боевые действия с их стороны, то римляне возвращались к себе, довольствуясь добычей. И тогда от них нам ещё можно было откупиться. Такое между нами случалось. И даже неоднократно. И все мы это знаем. Ну а сейчас... при нынешнем их владыке, при Траяне, - Карпатак развёл руками, - они явно изменили свои цели.
- И-и-истинно!
- Всё верно сказал, Карпатак!
- Ты прав! – с разных сторон поддержали младшего брата предыдущего царя.
- Теперь Рим не скрывает, что у него совершенно другие намерения, - продолжил Карпатак. - Римляне настроены не только на добычу, но и на захват нашей земли. И с Римом теперь ни о чём не договориться, даже если мы и пойдём на какие-то существенные уступки. Потому что римлянам нужна уже Дакия… Со всеми её богатствами. С нашими золотом, серебром, железом. И им нужна наша земля. Но - уже без нас. А это зна-а-ачит… по любому придётся с ними сходиться в жестокой схватке… В схватке не на жизнь, а на смерть.
Из тех, кто присутствовал на Совете, если не брать в расчёт сына Децебала, который почти всегда молчал, Диэг был младше всех, и от того иногда он проявлял мальчишескую горячность. А ещё в некоторых случаях он любил блеснуть своими знаниями и начинал использовать где-то вычитанные метафоры. Особенно те из них, с которыми он познакомился у греческих авторов в их заумных книжках.
- Ну а вот скажите мне сейчас, братья, кто в этом мире больше всех подобен злобной и мерзкой ехидне? – произнёс несколько напыщенно Диэг. - Нет, я не точен! Скорее кто походит на огромного змея, на ненасытного удава? Конечно же, это Рим! Рим, как тот самый вечно голодный удав, стремится всех задушить и переварить. Но мы не поддадимся ему! Мы сойдёмся с ним в схватке и скрестим с его легионами оружие. Мы не будем складывать в ножны свои разящие фалькаты, так пугающие наших врагов. И Траяну, и его легионерам, мы пустим кровь!
- Да, да! Пустим кровь! - поддержали даки Диэга.
И вдохновлённый этой поддержкой Диэг продолжил:
- И ещё… я считаю, что нет необходимости вести с захватчиками какие-либо переговоры, это пустое! Однако без поддержки наших союзников из северных племён у нас не будет надежды на победу.
Децебал посмотрел на Диэга, нахмурился и о чём-то задумался.
Все продолжительное время ждали, что же скажет Децебал.
Но вот царь очнулся и поддержал младшего брата:
- Я согласен с тобой, Диэг. На какие-либо переговоры уже нельзя надеяться. Это нам ничего не даст. И ещё вот что скажу вам… Для нас сейчас особенно ценно время! Необходимо выиграть его… Потому что сейчас самое большее мы для решающей битвы соберём тысяч сто, ну сто двадцать, и то я в этом не очень уверен. А северные племена пообещали нам помощь! От них должно прийти по меньшей мере тысяч тридцать, а то и более того. Так что только с подходом этой помощи мы ещё можем на что-то надеяться. Но наших союзников ещё необходимо дождаться… А захватчики, римские легионы… стучатся уже в наши двери. Они могут появиться на Орэштийском плато и у стен Сармизегетусы уже совсем скоро. Не позже чем через три, ну, может, через три с половиной недели… Так что их по любому надо задержать. Хотя бы ещё на несколько недель. И это сделать нам необходимо любой ценой.
- Братья, послушайте, а что, если нам не проливать море крови и не защищать до последнего дакийского воина Сармизегетусу? – выступил с неожиданным предложением вождь Тарскана.
- Что? Не защищать Сармизегетусу? Это как же её не защищать? Сдать её что ли римлянам? – озвучил во весь голос своё удивление Редизон.
Многие из присутствующих тут же откликнулись, и тоже в раздражённом, а то и в разгневанном тоне.
С разных сторон послышались возбуждённые голоса:
- Это как не защищать Сармизегетусу?
- Ты что? Что ты говоришь? Это же не простой город, это столица! Сердце всей Дакии!
- Мы не малодушные! Что мы за воины тогда будем?! Мы что, сбежим от врага и отдадим ему на разграбление наш священный дом?
- А что по этому поводу скажут наши жёны, наши дети, наши старики-родители?
- Мы опозорим себя, так что ли? Опозорим на веки-вечные?! Здесь же могилы наших предков!
Но Тарскана вёл себя выдержанно, и все эти многочисленные реплики пропустил мимо ушей. И когда возгласы и ругань поутихли, как ни в чём не бывало, упрямо и в достаточно спокойном тоне, продолжил:
- Ну, поймите же, если мы сожжём и разорим Сармизегетусу, то римлянам ничего от неё не достанется. Только головёшки… и пепел. А могилы…Мы можем их перенести… Мы заберём их с собой. И мы… все уйдём и рассредоточимся. По всей обширной Дакии. Ну и поднимемся высоко в горы.
- Ну и сколь долго мы там будем находиться? – спросил вождь Дазий.
- Сколько надо, столько и будем! Но за то мы сможем нападать на римлян и их обозы из засад… малыми отрядами… И только по ночам, – из всех членов совета только Муцитис поддержал Тарскану. Это был дакийский военачальник, возглавлявший конницу у даков.
- То есть, вы, Муцитис и Тарскана, предлагаете развернуть партизанскую войну? – переспросил их обоих Децебал. – Так получается? Я правильно вас понял?
- Правильно! Вот именно!
Подтвердили оба, и Муцитис, и Тарскана.
- Да! Это мы именно сейчас и предлагаем! – продолжил уже своё пояснение Муцитис. – Я тоже полагаю, что это будет самым правильным решением с нашей стороны! Поймите же, братья, на этот раз силы слишком не равны! У римлян – от пятнадцати до двадцати легионов! Вы хоть представляете, что это значит?! Какая силища на нас напирает… Это же половина римской армии! И лучшие легионы Рима! Они все - здесь!
- Но Сармизегетуса – всё-таки сердце Дакии, - возразил Децебал,- И вы это тоже должны понимать! Для каждого свободолюбивого дака сдача столицы станет трагедией … и самым настоящим потрясением! Для многих это будет ужасной и по-настоящему невосполнимой потерей.
- И не забывайте, - добавил от себя Пируст, вождь дакийского племени дайесов (что по-дакийски звучало, как люди-волки; и замечу, что главным племенем у даков как раз и были эти самые дайесы, но только у этого племени было ответвление, называвшееся северными дайесами, вот их то и возглавлял этот вождь), - в окрестностях столицы находятся священные места, связанные с нашим богом… Это его пещера, где он родился… и где обитает его дух. И там же главный храм, - продолжил Пируст. - И что же? Мы оставим всё это римлянам? Они же непременно подвергнут поруганию и уничтожению все наши главные святыни, связанные с Замолксисом.
Заговорил Регибал, царский шурин:
- П-послушайте все меня!
Тут же все присутствующие обратили взоры на царского шурина.
Он, от всеобщего к нему внимания, немного стушевался, и от того стал сильнее заикаться, однако продолжил:
- Я в-вчера побывал у Верховного ж-жреца Сисаспериса… И Си… С-сисасперис просил всем членам Совета п-передать: Сармизегетусу и наши с-священные места ни в коем с-случае нельзя с-сдавать римлянам на поругание…
- Значит так тому и быть! – прекратил разгоревшийся спор Децебал.
- Не стоит это нам обсуждать! По любому мы должны преградить Траяну путь к нашей священной столице! – В разговор вступил прежде больше отмалчивавшийся Бикилис. Это был вождь уже другого значительного дакийского племени, которое обитало на самом севере Дакии, и называлось сагаратами. Они граничили непосредственно с праславянами, то есть с карпами.
Децебал подтвердил кивком головы, что согласен с этим высказыванием, и от себя одобрительно добавил:
- Всё же выбора у нас нет… Нам придётся биться. И желательно сойтись с захватчиками в одном большом сражении… Можно сказать, что оно и станет в этой кампании решающим!
- Конечно, мы дадим его! – Бикилис активнейшим образом поддержал царя, однако тут же уточнился: - Но где его дать, государь?
- Где?
- Вот именно, где нам это выгодно будет сделать?!
- Какое выбрать для него место? – почти все поддержали вождя сагаратов.
- Необходимо выбрать наиболее удобное для этой битвы место… - произнёс всё тот же Бикилис.
В обсуждение вновь вступил младший брат прежнего царя:
- Римляне не в первые вторгаются в наши пределы… И их теперь не так-то легко заманить в ловушку, как когда-то мы это сделали с префектом Претория Фуском и его корпусом, - заметил Карпатак. – Римляне уже достаточно хорошо изучили наши горы и все их окрестности, и у них появились даже свои проводники, в том числе и из предателей даков.
Никто Карпатаку не стал возражать. В своём заявлении он был сейчас совершенно прав.
Все ждали, что уже на это замечание Карпатака скажет Децебал.
Децебал ещё раз оглядел присутствующих, и его взгляд выхватил Редизона и остановился на нём…
Помимо Децебала у даков было три наиболее способных и опытных полководца, о которых все знали. Это были: Сусаг, Котис и Редизон.
Сусаг был вне конкуренции. Он был самым опытным. Но он уже сложил голову.
Котис со своими воинами из последних сил сдерживал наступающего врага и получил несколько ранений, в том числе и одно тяжёлое, и непонятно было, выживет ли он вообще.
Оставался Редизон, ближайший друг царя и отец Скорио.
Децебал произнёс:
- Нам известно, что римлян сейчас возглавляет сам Траян. И они, получается, двигаются двумя колоннами, а возможно ещё начнут продвигаться и с юга, из Мёзии, но, по моему мнению, на подступах к Сармизегетусе есть самое опасное место для них, которое Траян и его легионы скорее всего не будут обходить. Потому что уже середина лета, и так как они в этот раз задержались с выступлением, то постараются как можно быстрее достичь окрестностей нашей столицы… Каждый из нас, из присутствующих на Совете, конечно же, знает это место… - Наступила пауза. Однако Децебал не стал затягивать её, и продолжил: -Это не ущелье Судрук…И не ущелье Красные башни…А это… ущелье Бауты, - назвал самое удобное место для обороны Децебал. - Через это ущелье быстрее всего можно по прямой пройти до гор Орэшти. И во-о-от там… В этом ущелье и можно попробовать на какое-то время сдержать наступательный порыв римской армии. Задержать римлян хотя бы на несколько недель… И я это поручаю сделать тебе, Редизон. Сколько для выполнения этой задачи тебе потребуется воинов?
По лицу Редизона пробежала тень. Он с ответом не спешил, и задумался.
Редизон понимал, что каждый воин сейчас у даков на счету, но и задача ему ставилась сверхсложная. Редизон откашлялся нервно в кулак и вдруг совсем охрипшим голосом, наконец-то, произнёс:
- Что бы на неделю-другую задержать легионы Траяна, мне понадобиться… не меньше двадцати тысяч воинов.
- Столько я тебе не дам. Ну не смогу…Ты получишь вдвое меньше… – ответил Редизону Децебал.
Дакийский военачальник на это только сокрушённо вздохнул.
А Децебал между тем продолжил:
- Но задержать тебе, Редизон, надо будет римлян даже не на неделю, и не на две…
- А на сколько?
- По меньшей мере… на четыре-пять недель. А ещё лучше – месяца на полтора! Ты должен их задержать до первого снега в горах…
- Что-о-о-о?!
- Вот именно! До первого снега в высокогорье!
- По меньшей мере, на полтора месяца задержать?! – у Редизона от услышанного невольно вытянулось лицо. – Разве это возможно, государь?! Римлян – сто пятьдесят тысяч! А может и все двести тысяч! Невиданная до селе сила! Рим с таким количеством легионов на нас ещё не наступал!
- А ты вспомни хотя бы Фермопилы, Редизон. Там спартанцев всего было триста… - произнёс Децебал.
- Но и Фермопилы – не ущелье Бауты… - возразил отец Скорио.
- И всё же, именно на полтора месяца ты должен, Редизон, Траяна и все его легионы задержать! - безапелляционно продолжил Децебал.
- Но-о-о-о э-это же…
- Никаких возражений! – жёстко оборвал военачальника царь даков. – Я сказал, не ме-еньше! Что бы мы успели собрать все свои силы и подготовились к главному сражению, которое и дадим перед Сармизегетусой. Ну и чтобы к нам уже успели подойти северные племена. Стоять в ущелье будете на смерть, Редизон! И с выступлением не затягивай.
- Когда выступать? – переспросил уже смирившийся с приказом Редизон.
- На сборы я даю два дня, - ответил Децебал. – И утром третьего дня ты должен направиться к этому ущелью!
Когда все вышли, кроме Диэга, младший брат обратился к Децебалу:
- Брат, у меня есть ещё одно предложение…
- Говори! – кивнул царь.
- Но прежде чем рассказать о нём, выслушай одного человека… Он ждёт твоего разрешения…
- Пусть его пропустят, - согласился с младшим братом Децебал.
***
Вскоре в Малом тронном зале появился римлянин. Это был перебежчик, бывший римский центурион.
Римлянин представился царю.
Децебал спросил его:
- Где-то я тебя уже видел?
- Я правая рука и помощник Сервия Туллия, который налаживает метательные аппараты для твоей армии, государь.
- А-а-а! Теперь я вспомнил! Я тебя с Сервием Туллием и видел несколько раз. Точно, видел! В Маркидаве! Что ты хотел предложить?
- Я предлагаю совершить нападение на Траяна…
- То е-есть?..- царь даков не сразу понял, что ему хотел предложить перебежчик.
- Я предлагаю Траяна убить, - ответил царю бывший римский центурион.
(Продолжение следует)