Егоров и Кантария – две эти фамилии в СССР знал каждый. Это они, два советских солдата, русский и грузин, водрузили Знамя Победы над поверженным фашистским рейхстагом. Можно сказать, поставили победную точку в Великой Отечественной войне. Но жизнь, увы, не сказка о великих Героях. Да и в самой истории их дерзкого подвига до сих пор не все ясно. Действительно ли Михаил Егоров и Мелитон Кантария установили алое полотнище над Берлином только вдвоем или там все-таки было трое? А главное, как сложилась жизнь этих воинов в мирное время? Заранее предупреждаю: этот рассказ будет невеселым.
Михаил Егоров
1 мая 1945-го, три часа утра. Через четыре дня сержанту Мише Егорову исполнится 22, и в действующей армии он не так давно, с декабря 1944 года. Но это не значит, что до этого он отсиживался где-то в тылу – нет, с самого начала войны он в партизанах, в знаменитой бригаде «Полк Садчикова». Родная Смоленщина оказалась «под немцем», так что у бывшего молодого колхозника, крестьянского сына и выбора-то не было – только воевать. Опыт партизанского разведчика пригодился и потом, когда Егоров оказался в 756-м стрелковом полку 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. В составе этого полка он и дошел до Берлина. «На память» о восхождении на купол рейхстага у Михаила остались глубокие шрамы на руках: сильно поранился о стекла и арматуру, когда карабкался наверх. И еще – Золотая Звезда Героя Советского Союза и орден Ленина.
С этими наградами Егоров вернулся домой, в Смоленскую область, в город Рудню, работал на молочно-консервном комбинате (там варили отличную, между прочим, сгущенку). Женился на хорошей местной девушке Александре, которая родила ему трех дочек – Валентину, Тамару и Ирину. Младшенькая, кстати, появилась на свет, когда Егоровым было, на минуточку, по 47 лет. Любил работать в огороде, играл на гармони, выпивал, как все, по праздникам и, наверное, после бани. Это я сейчас к тому, что ходили слухи: мол, 20 июня 1975 года Егоров сел за руль своей машины нетрезвым. Так это или нет, мы уже никогда не узнаем. Известно только, что ехал Михаил Алексеевич к сестре и на дороге не справился с управлением. Бежевая «Волга», подаренная ему как Герою Советского Союза, врезалась в грузовик, который вез куда-то огурцы. Михаил Егоров погиб на месте.
Мелитон Кантария
Точно такая же «Волга» ГАЗ-24 была и у Кантарии. Только вот после гибели друга Мелитон Варламович больше никогда не садился за руль. Не потому что трусил: о нем говорили, что человек он настойчивый, решительный и, как говорится, пробивной. После войны (демобилизовался он в 1946-м) вернулся домой, в Грузию, работал в колхозе, а потом сделал резкий поворот: переехал в Сухуми. Стал директором магазина и одно время даже был депутатом Верховного Совета Абхазской АССР. Только вот войну вспоминать не любил. Настолько, что даже о своем подвиге 1 мая 1945-го никому не рассказывал. Будто знал, что война «догонит» его снова. И она догнала: 1992 год, грузино-абхазский конфликт. У Мелитона Варламовича, грузина по национальности, жившего в Абхазии, разрывалось сердце.
«…я завидую моему другу Мише Егорову. Потому что он не стал свидетелем того, что вижу я, как разваливается наша великая Родина. Родина, за которую кровь проливали и переломили хребет проклятому Гитлеру. Почему все так случилось? Ответить на этот вопрос я не в силах. Я жалею, что дожил до этого момента. Лучше всего этого не видеть. Скажи мне, куда теперь знамя водружать, куда его отнести?», – говорил он в беседе с журналистом Георгием Зотовым.
Вместе с семьей Мелитон Кантария переехал вначале в Тбилиси, а потом в Москву. По дороге в столицу, куда он ехал, чтобы получить статус беженца, Герой Советского Союза Кантария и умер 26 декабря 1993 года. Прямо в поезде. Сердце солдата, бравшего Берлин, все-таки не выдержало. На его похоронах никто из официальных лиц не присутствовал.
Алексей Берест
А вот лейтенант Алексей Берест самого почетного звания страны так и не получил. Формально было не за что: на крышу рейхстага он не поднимался, Знамя Победы над куполом лично не устанавливал. Он «всего лишь» руководил действиями Михаила Егорова и Мелитона Кантарии «с земли». Но дело, наверное, не только в этом. Факт его участия в историческом событии вообще долгие годы замалчивался, будто и не было такого человека. Между тем, бойцом он был отважным и дерзким. Известно, например, что на следующий день после установки Знамени, 2 мая, лейтенант Берест переоделся в форму полковника и лично пошел на переговоры с фашистами, которые все еще отсиживались в окруженном рейхстаге. Уговаривал их капитулировать.
В общем, это был человек со сложным характером. Вероятно, из-за этого характера жизнь у него получилась извилистой и ухабистой. В чем его только не обвиняли: и в дурных болезнях, и выпивках с подчиненными, и в отказе посещать университет марксизма-ленинизма, и в двоеженстве. Даже под суд офицерской чести отдавали. Да и в мирной жизни у Алексея Прокофьевича не задалось: перебрал пару десятков профессий, от грузчика на замначальника районного управления кинофикации. На этой должности снова угодил под суд, уже гражданский: был обвинен в хищении и осужден на 10 лет. Правда, потом был сначала освобожден по УДО, потом полностью реабилитирован и даже восстановлен в партии. Только вот Звезду Героя ему так и не вручили. В 1999 году Минобороны РФ ходатайствовало о присвоении Алексею Бересту звания Героя России, но наградная комиссия решила, что хватит с него и ордена Красной Звезды, полученного еще в марте 1945-го. Правда, сам Алексей об этом уже не узнал: в ноябре 1970 года он погиб, спасая ребенка из-под колес поезда на маленьком переезде. А вот президент Ющенко в 2015 году звание Героя Украины бывшему советскому офицеру все-таки присвоил – посмертно.
Что же, великой страны, за которую воевали русский Михаил Егоров, грузин Мелитон Кантария и украинец Алексей Берест, вместе поднявшие Знамя Победы над поверженным рейхстагом, больше нет. Нет в живых и в героев той войны. Но есть мы с вами, и это наше дело – ничего и никого не забыть.