Передовые фабрики и флот, амбиции на мировое господство, строгие джентльмены, чопорные леди и монархия — именно это приходит на ум при упоминании Англии XIX века. Но у туманного Альбиона есть и другая грань, темная, как Темза ночью: бордели, нищие, маньяки, мигранты и, конечно, наркотики. Тонны наркотиков.
Да, да, начнем с опиума, который в то время был не только разрешен, но и не осуждался в обществе. Этот наркотик, ввозимый кораблями из Азии, воспринимался в Лондоне 1800 года как нечто среднее между парацетамолом и вином сегодня. Опиумные пилюли выписывались как средство для лечения головной боли, простуды, ревматизма, женских болезней и даже для слишком активных детей.
Только посмотрите на эту бутылочку опиумного эликсира Avers с милыми малышами на упаковке, которая буквально кричит о своей «безвредности». Таким лекарством нищие лондонские женщины поили своих чад, чтобы выйти на работу. Дело дошло до того, что химики начали продавать «спасительное» средство десятками литров в день. Например, исследование в городе Ковентри в 1862 году указывает на то, что местная ребятня еженедельно получала не менее 12 тысяч доз молока опиумного сиропа.
«Все мелкие лежали на полу, будто мертвецы. <...> О них не приходилось беспокоиться. Когда они начинали бузить, мы давали им пол-ложки, и они утихали», — сказано в одной из записей тех времен.
Английские дети десятилетиями страдали от опиума, начиная с запора и заканчивая зависимости с пеленок, слабоумием и повышенной смертностью — ужасная статистика била все локальные антирекорды.
Спустя годы англичане начали осознавать, что употребляют опиум не только в лечебных целях, но и ради удовольствия, и поэтому массово открывали опиумные курильные клубы. В популяризации этой культуры значительную роль сыграли известные поэты, среди которых выделяется Томас Де Куинси. Он родился в 1785 году и в начале 1800-х годов сбежал из школы, отправившись в Лондон после ссоры с опекунами, которые не слишком щедро поделились наследством от умершего отца мальчика. Оказавшись на грани выживания в большом городе, подросток питался объедками и страдал от сильной боли в животе и простудной ломки.
Дальше все как у Вилли Вонки: замученный Томас купил злосчастную настойку и преисполнился. Вскоре беда превратила юного бомжа в первого наркомана среди великих английских писателей. Его стихи, основанные на зависимости, очень хорошо вписывались в дух времени и тягу людей к загадочному опиуму. В своей работе «Исповедь англичанина, употребляющего опиум» он так описал свою первую дозу:
«Я проглотил это снадобье самым невежественным образом, но все же проглотил. И через час — о Боже! — что за перемена! Что за взлетающий из самых глубин окрыленный дух! Что за откровение, в котором явился весь мир внутри меня! То, что боли мои исчезли, казалось теперь пустяком: это действие было поглощено грандиозностью открывшегося предо мной — бездной божественного наслаждения. То была панацея от всех человеческих невзгод; то был секрет счастья, о котором спорили философы множество веков».
Впрочем, нужно отдать должное Де Куинси: помимо описания кайфа, он в своих трудах подробно писал и о последствиях, включая сильнейшую апатию. В конце своей жизни он даже возненавидел опиум, который лишил его счастливой жизни, но эта часть его писанины уже не была столь популярна среди творческой элиты, которую он и вдохновил.
Вот несколько его слов о губительном воздействии и кошмарах:
«Крокодилы дарили мне смертельные поцелуи; я лежал в мерзкой слизи среди тростника и нильской тины. <...> Каждую ночь казалось, что я спускаюсь в пропасти и темные бездны, в глубины, что глубже всякой глубины, без всякой надежды возвратиться».
Также стоит упомянуть о более легкой марихуане, которая считались уделом аристократии. Особенно она получила популярность в элитной среде после того, как королева Виктория использовала «траву» для снятия боли от сильных менструальных проблем.
Середина XIX века изменила все: Опиумные войны, толпы китайских мигрантов и их гетто, а также многочисленные детские жертвы превратили наркотик в символ восточной угрозы. Удовольствие от опиума стало осуждаться. Мол, будешь принимать — либо станешь азиатским варваром, либо ушлые иностранные специалисты подточат империю изнутри и займут твое рабочее место, так и знай!
В 1868 году был утвержден Закон о фармакологии, который разрешал продажу опиума только квалифицированным аптекарям. В 1874 году было основано Общество по ограничению торговли опиумом. И все было бы хорошо, пока в 1884 году венский офтальмолог Карл Коллер не открыл, что капля разбавленного кокаина может облегчить глазную боль.
Это открытие произвело фурор в научных кругах. В отличие от расслабляющего опиума, этот наркотик стимулировал некоторые человеческие способности и даровал сверхактивность. Кокаин стал восприниматься европейцами как величайшее чудо века. Со временем он занял в жизни британцев ту нишу, которую ранее занимал опиум: его использовали для лечения всего и вся. Более того, английские спортсмены стали употреблять наркотик как часть диеты. Это же касается и людей умственного труда, которые воспринимали кокаин как шоколадку перед экзаменом.
Например, вот выдержка из самого знаменитого детектива Конан Дойла, когда Шерлок Холмс достает шприц и вкалывает себе раствор кокаина. Доктор Уотсон, его верный спутник, с тревогой наблюдает за этим и не может сдержать своего недовольства. Однако Холмс, не обращая на это внимания, уверенно говорит:
«Возможно, вы правы, Уотсон, и наркотики вредят здоровью. Но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так что их побочным действием можно пренебречь».
В заключение хочется сказать, что Англия еще долгое время оставалась одной из самых лояльных стран в этой области, в отличие от тех же США, особенно в медицинской среде. Британские элиты упорно сохраняли дуалистическое отношение, да и простые подданные очень неохотно отходили от дури, однако на горизонте уже маячил XX век с его полными запретами...
P.S. Осуждаем наркотики.
Текст специально для «МИ» написал Ягудаев Владимир.