Я сидел в кресле, пытаясь спросонья понять, что показывают по телевизору.
Мультфильм «Карлсон вернулся» закончился, и началась программа «Классика, Нескучная Сати».
Я снова погрузился в сон.
— Предлагаю вам послушать отрывок из экспериментальной постановки оперы «Князь Игорь», - рассказывала Сати, - Поёт Борис…
Фамилию я не разобрал, но подумал: «Надо же, - тёзка!»
Тут заиграла музыка, и солист запел:
Грешно таить. Я скуки не люблю.
А так, как Горбачев, и дня бы я не прожил;
Забавой теннисной люблю потешить сердце,
Люблю я весело пожить!
Пропищали духовые, струнные сыграли пиццикато.
Эх, только б мне не сесть…
Я зажил бы на славу!
Понимаешь?!
Струнные лавиной понесись вниз. Ух-ух-ух-ух!
Баритон начал свою арию:
Только б мне дождаться чести
На Кремле Генсеком сести.
Я б не стал тужить,
Я бы знал, как жить.
Днем за браными столами,
За веселыми пирами,
Я б судил, рядил,
Все дела вершил.
Всем чинил бы я расправу,
Как пришлось бы мне по нраву,
Всем бы суд чинил,
Всех вином поил.
Пей, пей, пей, пей, пей, гуляй!
В оркестре повисла пауза. Темп замедлился. Солист с какой-то сладостной интонацией продолжил:
К ночи в офис в Кремль б сгоняли
Финансистов всех ко мне,
Много денег те б давали,
Меня славили б оне;
А кто рыжее да наглее,
У себя бы оставлял:
Кто из пьяниц мне милее,
С теми ночи б я гулял.
Понимаешь?!
Опять лавина струнных в прежнем быстром темпе понеслась вниз.
Ох-ох-ох-ох!
А баритон дальше пел свою партию:
Кабы мне да эту долю,
Понатешился б я в волю:
Я б не стал зевать.
Знал, с чего начать!
Я бы им страной управил,
Я б казны им поубавил,
Пожил бы я всласть,
Ведь на то и власть!
Эх! Лишь только б мне в Генсеки!
Я сумел бы всех навеки
Окрутить тотчас!
Не забыли б нас!
Гой, гой, гой, гой, гой! Гуляй!
— Спасибо! – сказала Сати.
— А почему вы оставили для вашего музыкального эксперимента традиционное название – «Князь Игорь»? – обратилась ведущая к присутствующим в студии постановщикам оперы, - Не лучше ли было назвать это новое прочтение оперы, например, - «Царь Борис»?
— «Царь Борис» это уже из другой оперы, - пошутили постановщики, - Это Мусоргский. Это мы потом переработаем. Кстати, царь Борис у Мусоргского плохо кончил. У нас же постановка оптимистическая – у нас в финале народ хором открывает Ельцин-Центр со словами:
«Здравствуй, Батюшка, желанный наш!»
Я поперхнулся от услышанного и … проснулся.
— Надо же, - подумал я, - опера в позапрошлом веке написана, а какое провидчество!
— Понимаешь?!
