(Владимир Березин. Уранотипия (Фотография Иерусалима). «Новый мир», №1, 2024)
Лето, прекрасные мои, идет на убыль. Скоро посыплются с деревьев листья, пойдут дожди, выпадет снег, и в декабре, в самый малосолнечный период года, когда всё живое либо погрузится в спячку, либо умрёт, в разгар торжества сил зла и распада, в старинном особняке, развёрнутом задом к Кремлю, начнётся шабаш церемония вручения премии «Большая книга».
Когда-то, может быть, вся эта церемония и была кому-то интересна. Может статься, был и азарт: «Вдруг Б. обойдёт У., или Г. вырвется вперёд, минуя Е.». Сейчас такого и в помине нет. Читающей общественности эта возня стала фиолетова. По степени вызываемого интереса эти крысиные бега уступают и второй футбольной лиге, и даже дворовым первенствам. Хотя, возможно, чуть более захватывающи, чем чемпионат центра долголетия по художественному вязанию крючком. Но и то не точно.
Тем не менее, «Большая книга» — премия медийная. То есть, каждое уважающее себя СМИ напишет что-то типа: «Премию получил Вася Пупкин за трилогию «Как я теребонькал». Это я условно, конечно. Но лучше бы Васе Пупкину гран-при досталось.
Потому что год из года вручают эту премию неведомо кому. И неведомо за что. Вон, в прошлом году за сборник диктантов гран-при выдали. Кто-то их даже читал, большинство — делали вид. Второе место — тоже непонятно, из каких соображений. Третье — вообще нечитаемое.
Нам, зайцы мои, в принципе, неважно даже, кому из авторов-«петрушек» этого балаганчика перепадёт большой куш. Но нам, наверное, стоило бы знать, какие смыслы доводят до пишущих и читающих те, кто распоряжаются премиями. И в этом году ваш покорный решил ознакомиться со всеми текстами шорт-листа, понять логику писавших и выдвигавших. Чтобы в итоге, может быть, понять деньгоносные тренды хозяев дискурса.
Поэтому, друзья мои, мы с вами познакомимся, наверное, со всеми буквосодержащими продуктами шорт-листа, станем продвинутыми, и на кривой кобыле нас после такого не объедешь. Тем более, о большей части шорт-листа мы уже имеем представление, мы знаем, о чём и как написаны 8 из 14 буквопродуктов.
Перед нами – девятый из четырнадцати. «Уранотипия» -
СВОЕГО РОДА ГРИМУАР
Объясню, почему. Подавляющее большинство без-пяти-минут-премиальных текстов изданы в виде книг. А наш сегодняшний текст в обложке не выходил. Только в журнале «Новый мир».
Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что прочесть можно без проблем. Вот только что-то мне подсказывает, что читателей будет не ахти как много. Согласитесь, есть что-то отпугивающее в самом формате толстожурнальной публикации. Какую-то экзистенциальную тоску этот формат навевает. Но, может быть, это и субъективно.
А вот выиграть это текст как раз может. Во-первых, чисто теоретически. А во-вторых, потому что именно ему выказывают респект литературные тузы. Например, Леонид Юзефович написал у себя «ВКонтакте»:
«Березин умеет сочетать трагедию с буффонадой, документализм — с феерией, превращать реальность в космический цирк с ангелами в роли коверных, и за все это я ему благодарен: своей писательской уникальностью он делает честь нашему цеху».
Ни против трагедий, ни против буффонад с феериями ваш покорный ничего не имеет. Ради этого можно хоть на сайте журнала этот гримуар гримуарыч почитать.
Прежде, чем начнём, давайте поймём, что
АВТОР НЕ ПРОСТ
Да, это прозаик, критик, эссеист, родившийся в Москве в 1966 году. Из регалий — несколько раз премия журнала «Новый мир», премия «Неистовый Виссарион». Березин — автор нескольких романов. У него были опыты, как в жанровой сфере — во вселенных «Метро 2033» и S.T.A.L.K.E.R., так и в боллитре. Есть два релиза у Елены Шубиной, а роман-пародия «Птица Карлсон» был издан в двух версиях — мужской и женской, с некоторыми различиями в оформлении и тексте. Также есть два труда в серии «Жизнь замечательных людей».
Но самое интересное, зайцы мои, Владимир Березин, этот ультрапрофессионал — засветился и у нас, на Альтерлите. Например, ровно год назад (чуть больше) Березин под ником ВБ взял летнюю сезонку с рассказом «ы». Также из двенадцати текстов для сайта — шесть отмечены значком «Выбор редакции». Да, на сайте также есть с ним интервью.
После триумфа в «Сезонке» победитель ВБ гордо с сайта удалился на пике взлёта. Но не в пустоту, как чаще всего и бывает, а вполне себе, как оказалось, в стратосферу.
Можно ли считать Березина «альтерлитовским» автором? Думаю, нет. Хотя не знаю. Был он здесь двумя наскоками. Или пусть набегами. В первый раз — летом 2022 года, и оказался совершенно не оценён. Минимум комментариев, читатель ходил мимо. Но вот в следующий набег — через год, летом 2023 года — наш герой-автор действовал куда успешнее. Из семи текстов — шесть в яблочко, одобрены редакцией.
О чём это говорит? Совершенно точно не о везении. Видимо, первая, неудачная попытка была всесторонне проанализирована, вкусы именно редакции — учтены. И, как мы видим, стрелял Березин кучно, всего с одним промахом. Офигеть статистика. Ну, а после, взяв гран-при, удалился. Возможно, потому что вершина — взята, уровень пройден, делать тут больше нечего.
Наверняка многие из вас бывали свидетелями незабываемого шоу под названием «Профпис на неформальном ресурсе». То есть, заходит с нетленкой не простой, а опубликованный автор. С подтверждённым наличием обложкопродукта самомнением. Но вот чего-то ему, болезному, не хватает. Каждый день своё имя в разных комбинациях гуглит, а ничего не меняется. И вот приходит, принося своё раздутое и нуждающееся в поглаживаниях эго на какой-нибудь ресурс, к простым парням, х…йаторам от сохи, подъезда и семок. «Ну, — думает публикующийся, — сейчас я им покажу!»
Но всегда, почти без исключений, случалось так, что плоды раздутого, чешущегося эго утрамбовывали куда-нибудь в не особо почётную рубрику. И дальше начинался предсказуемый вопль: «Да как вы посмели, презренные? Это же сам Я!» И предсказуемый срач с проклятиями и хлопаньем виртуальными дверями.
Так вот. С Березиным ничего подобного не было. Квартировал на ресурсе проездом, дважды, без известных мне скандалов. А что это значит? Да только то, что самый профи-распрофи нуждается в регулярной критической трёпке. Хотя бы для того, чтобы установить обратную связь с читателем, понять, что ему нужно. Это дорогого стоит, на самом деле, ведь дерзновенный знак КГ\АМ на «нетленке» заставит здравого буквопроизводителя злобно шлифовать мастерство. Ведь взять тех же «шубинских» премиальных альраунов — они ведь живут в башне слоновой кости, окружены (даже виртуально) льстецами и амбициозными ж... лизами. Никто им правды не скажет. Да и сами они критику воспринимают исключительно как личное оскорбление. И деградируют, конечно же, примеры чего ваш покорный поставляет вам регулярно.
Но фиг бы с ними. Березин — не такой. И в этом его сила. И Альтерлит для него был не родиной (да и с чего бы), но аэродромом подскока.
То есть, перед нами — самообучающийся профи, умелый, абсолютно вменяемый, нацеленный на победу. Прошедший Крым и Рым, и Шубину, и жанровые преисподние. А теперь, как мы видим, Березин закусился на «Большую книгу». И у него есть шансы, не смейтесь. Потому что человек знает алгоритмы успеха и умеет работать в разных жанрах и стилях.
А этим алгоритмам он научился — где? Да вот здесь же, на Альтерлите. Отчасти, конечно. Он не возрос здесь, а просто прокачал скиллы. Но, кстати, и взлетел, скажу вам, не фигово — аж до шорт-листа «Большой книги», который, как мы теперь понимаем, не так уж недосягаем. Хотя, полагаю, фактор личных связей тоже роль сыграл — все же тридцать лет в профессии. Как тут без связей.
Но рецензия не резиновая, зайцы мои. Давайте всё же
ПЕРЕЙДЁМ К ТЕКСТУ
Ваш злобный критик, примерно представляя потенциал Березина, чего скрывать, был томим предчувствиями. «А вдруг текст хороший?» — тревожно икалось в сумерках. Вдруг не за что ругать? Ведь могло такое быть? Да вполне.
Но вскоре тревога улеглась, и критик успокоился, стал благостен. Потому что «Уранотипия» — всё-таки оказалась буквопродуктом. Понимаю — грех радоваться. Но какое всё же счастье гневными слюнями поплеваться, а не похвалу воздавать!
Но по порядку.
О чём здесь? А вот это — сложный вопрос, зайцы мои. Но попробуем покороче. Если в нескольких словах — это символическое повествование, охватывающее временной период примерно от праисторических времён до эпохи примерно позднего Пушкина. Действие происходит чуть-чуть в Петербурге, немного в Москве, но в основном — в Палестине. Там с не особо внятными целями рыщут монахи, торговцы, шпионы, русские офицеры.
Но это — не авантюрный роман. О, если бы! Но нет. Березин предпочитает уйти от линейного повествования в некий зеркальный лабиринт пространства-времени, в котором герои пропадают (иногда почти на весь текст), сталкиваются друг с другом в каких-то реперных точках, выскакивают из небытия — как слепой монах, отец Сергий, что мелькнул на старте, а потом про него все уже сто раз забыли, а он — раз такой — к концовке выскочил: а вот он я!
Вместо интриг, действия и диалогов — символы. Их не очень-то и много, они повторяются. Во-первых, это небо, предстающее либо в виде потолка, на котором что-то нарисовано, либо со свисающими из облаков сущностями, либо же в виде города золотого, небесного Иерусалима, либо, если ночь, небосвод исчёркан созвездиями.
Также символами являются — лабиринт, слон, огнегривый лев, вол, исполненный очей. Ну, и всякое другое, по мелочи.
К своему облегчению, я понял, что читать всё это — ну, не то, чтобы нудно-нудно, но челюстеворот тот ещё происходит. Вот почему-то неинтересно мне, что будет со всеми этими героями, одинаковыми, как железнодорожные шпалы.
Да и интриги — ну, никакой. Какой интерес знать — удастся русским военным закартографировать Палестину или нет, если всё равно потом ничего там с нашим участием не свершилось?
Березин, как я понял, дочитавши, настаивает на том, что события с русской экспансией в Палестину имели место. Но художественной убедительности не получилось. Может быть, в силу отсутствия связности, перескоков туда-сюда во времени-пространстве. Зато есть цитата Осипа Брика о споре Будённого с Бабелем о правде в искусстве.
«Буденный требует от писателя фактичности, и в этом мы с ним согласны», — резюмирует Березин устами мужа Лили Брик.
Что ж, давайте
ПОСМОТРИМ НА ФАКТОГРАФИЮ
В финале, сразу после бриковской цитаты, у нас опубликовано приложение «Некоторые полезные сведения о русских путешественниках». И первым путешественником у нас оказывается Авраам Сергеевич Норов с такими вот датами жизни: «7 апреля 1853 — 23 марта 1858». Что здесь странно? Ну, во-первых, то, что путешественник прожил всего пять неполных лет. Но мало ли, мал да удал. Но читаем дальше:
«Отец его Сергей Александрович Норов (1762 — 1849) был предводителем дворянства».
«Что здесь не так?» — спрашиваю вас я. Ну, наверное, хотя бы то, что отец-предводитель скончался за четыре года до рождения сына. Но потом сам Авраам Норов, в 1810 году, за 43 года до собственного рождения, начинает службу в лейб-гвардии. Участвует в Бородинской битве, за 41 год до появления на свет. За 32 года до рождения совершает путешествие по Европе, которое описывает в очерках. Тютелька в тютельку в момент своего рождения, в апреле 1853 года, Норов становится министром просвещения.
«Он умер семидесяти трех лет, 23 января 1869 года», — пишет Березин.
Бр-р-р! Но господин министр, если судить по подзаголовочной датировке, уже одиннадцать лет, как, гм-гм, того! Объяснение одно — до конца не умер, зазомбачил. Но нет, 73 года, оказывается ему было. Значит, родился он всё-таки где-то в 1796 году. А те пять лет, что указаны вверху, — это, скорее всего, время пребывания в должности министра. Многие источники так пишут вместо дат жизни. И многие беллетристы, не глядя, в текст себе тащат. К слову, с остальными путешественниками, вроде бы, порядок — именно годы жизни указаны.
То есть, обращение с историей, как мы видим, у Березина всё же неаккуратное. Конечно, ляп, недосмотр. Но это — фиговый признак, скажем так. Возникает нехорошее подозрение насчёт всего буквопродукта.
Но всё же, даже налажав в фактах, можно создать внушительное полотно. Спросите кого угодно. Ну, хоть Дюма-отца. Но сколько-нибудь внушительного полотна нет как нет. Читать очень скучно, несмотря даже на сверхмалый (для романа) объём в 8 а. л. Это, чтобы вы знали, предельно допустимый минимум, за которым только повесть. Но профи это всё знают, и на автомате нужное количество знаком отщёлкивают.
Так откуда же, золотые мои, всё же
ВЗЯЛАСЬ ЭТА ПЕЧАЛЬ?
Я про скуку чтения. Тут можно выдвинуть ряд причин.
Во-первых, Березин всё-таки спринтер, не стайер. Не покоритель длинных романных дистанций. Скорее, рассказчик малых форм. Длить большое повествование у него не получается — нет сквозных интриг (самая протяжённая по тексту — всего-то в пару глав длиной), нет характеров, нет любви, в конце концов. И для чего, спрашивается, всё это читать?
Да, вторая глава, например, про одинокого страдающего Минотавра в лабиринте — трогательная. Но и она не особо оригинальная, скажем так. Было уже про страдания минотавров. Самое последнее — у Пелевина, «Шлем ужаса».
Но, к чести автора, стоит сказать, что он практически свободен от такого откровенного ахтунга, как пересказ Пелевина и штучки в его стиле. Вот нет как нет. И, мне кажется, это сознательно. Что и хорошо.
И, хотя коллизии, характеры, диалоги автору-претенденту, кажется, не подвластны, он хороший стилизатор. Вот примерно, как Сорокин. Только у Владимира Георгиевича с диалогами кратно получше. Но сюжеты — не блещут, и вместо характеров — маски. Зато хоть что стилизует, хоть классику, хоть современность, игра такая.
Вот и Березин – хороший именно стилизатор.
«Весна в тот год была долгой, холод никак не отступал, ведя арьергардные бои, что было весьма плохо для южных урожаев. Однако ж никто не думал об урожаях, думали о возмущении Ипсилантия. Только об этом и говорили в кишиневском ресторане, где Петр Петрович Львов, штабной офицер, скрывался от полуденного зноя».
И дальше:
«— Вот, к примеру, Ипсилантий. Он генерал-майор русской службы, он потерял руку под Дрезденом, а теперь дерется с турками, как...
Оттого молодой чиновник, как и все, много говорил о греках, османах, ну и, разумеется, о поэзии».
«Молодой чиновник», кстати, Пушкин, ни разу не названный по имени. В первый раз мы с ним встречаемся в главе IX, и не узнаём. Это и невозможно.
Но потом Пушкин появляется несколько лет спустя, в следующей главе, и там его уже признать можно:
«Чиновник постарел и как-то облез, бакенбарды были не так задорны, в общем, пришли иные времена. (…)
Чиновник отчего-то развеселился и сказал, что ныне издает журнал и пишет по истории — о возмущении яицких казаков. Тема была не из главных, и Львов неосторожно произнес:
— Вам бы оборотиться к временам Смуты».
Такой вот анекдот-с. Но, возвращаясь к предыдущей главе (про Ипсилантия), давайте поверим вашему покорному, что она поразительно напоминает — что же? А недавний роман Леонида Юзефовича «Филэллин». Очень хорошая стилизация, может быть, даже лайтовая пародия. Ну, и становятся понятны славословия мэтра в адрес соискателя премиальных плюшек.
Но давайте вернёмся к тому, почему буквопродукт фигово читается? Ещё одна причина — то, что и символы никуда не ведут. Например, уран, вынесенный в заголовок, так особо и не сыграл. Урановая фотокамера, которой предполагалось снять Иерусалим, тупо сломалась И пшик. И много таких символов. Например, в тексте великое множество слонов. Но к чему они? Вопросы, вопросы...
Но самая интересная причина у нас дальше. Дело в том, что Березин
ОТЖИМАЕТ ПОЛЯНУ У ВОДОЛАЗКИНА
Есть такое подозрение. Давайте вспомним хит хитов от Евгения Германовича. «Лавр». Стильное, в общем-то, фэнтези на базисе житийной средневековой прозы. К слову, целые литературы на этом базисе работают. Например, сербская. Знаменитый Павич — он ведь из Житий святых произрос. Потому что на Балканах Пушкина не было, чтобы увести литературу в светское русло.
Житийность позволила Водолазкину избежать неизбежной засады в виде формирования характера героя. Стилистика не предполагает, ну и ладно. И действительно — всем понравилось. Переиздания, театральные постановки, премии — затея более, чем удалась.
Но Водолазкин уже стар, к тому же ушёл в диктантописание. А к агиографической поляне присматривается уже более молодой хищник — Березин. Это — поляна жирная, нажористая, на ней могут уродиться премиальные цацки. И можно обойтись без всяких там коллизий и характеров, что вообще прекрасно.
Резюмируем: автор дерзок и профессионален. Для премии он, конечно, исполнил, как мне кажется, первое, что пришло в голову, не особо стараясь структурировать хаос на страницах буквопродукта. Притом минимальным приемлемым объёмом (8 а. л.). Теперь ждёт поощрения. Ну, и, возможно, какие-то шансы имеет.
А может и ошибки учтёт, и со второго раза цацку возьмёт. У Березина, как мы знаем, со второй попытки обычно получается.
Лев Рыжков для сайта Альтерлит