Что же сейчас в маленьком посёлке Коктебеле под Феодосией? Море, пляж, курорт. А раньше здесь был настоящий культурный центр Крыма, в который съезжались многие известные деятели культуры. А создал его поэт, художник, литературный критик, а также величайший человек — Максимилиан Александрович Волошин. Родился он в 1877 году в Киеве, жил в Таганроге, Севастополе, Петербурге, Москве, в Париже, но большую часть жизни он провёл в Коктебеле. Итак, сегодня я расскажу о Киммерии Волошина!
Волошин в Коктебеле
В 1893 году, в маленькой болгарской деревушке Кохтебели, Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина купила небольшой участок на берегу моря, а своего сына Максимилиана Волошина, которому тогда было шестнадцать лет, перевела учиться в Феодосийскую гимназию. Там на его работы обратит внимание попечитель гимназии - великий художник Айвазовский, после чего Волошин с гордостью говорил, что благословил его на творчество сам Иван Константинович!
Коктебель не сразу вошёл в мою душу: я постепенно осознал его как истинную родину моего духа. И мне понадобилось много лет блужданий по берегам Средиземного моря, чтобы понять его красоту и единственность.
Очень полюбился Коктебель Волошину. От него много осталось акварелей этой местности (в 1920-х годах, когда в Коктебель приехала экспедиция геологов, она была так поражена точностью акварелей Максимилиана Александровича, что даже заказала у него серию работ).
Волошин гулял не только по Коктебелю. Ему нравились длительные прогулки. Например в Испании он повторил маршрут Дон-Кихота Ламанчского, а в Туркестане даже работал погонщиком верблюдов. Так, в Крыму он иногда ходил пешком из Феодосийской гимназии домой, а также несколько раз в гости к своему другу писателю Александру Грину (тот тоже ходил в гости к Волошину пешком), который жил в 20 километрах от него, в Старом Крыму.
Также, как ни странно, Волошин оказался у истоков отечественного планеризма. По легенде Максимилиан Александрович прогуливался с внуком Айвазовского, известным лётчиком, позже художником — Константином Константиновичем Арцеуловым по плато Узун-Сырт (ныне гора Клементьева) в окрестностях Коктебеля, и тот взял шляпу Волошина и бросил её вниз с горы, но она немедленно вернулась обратно. Всё это из-за того что здесь формируются мощные воздушные потоки, которые позже способствовали здесь развитию планеризма. (Больше об авиации в этих местах я расскажу в одном из последующих выпусков, когда буду рассказывать о «Музее свободного полёта имени К. К. Арцеулова» в Феодосии).
Дом М. А. Волошина
После окончания гимназии Волошин успел немного поучиться в Москве, попутешествовать по Европе, и уже в 1903 году он возвращается в Коктебель и начинает строить по своему проекту дом. Строительство дома закончилось только через десять лет, в 1913 году. Волошинский дом напоминает корабль: террасы, лестницы, комнаты в форме кают - всё это создаёт образ дома.
На крыше есть открытая площадка. Сейчас она служит смотровой, а раньше она была местом, где по утрам «поклонялись солнцу», то есть загорали, а вечером «поклонялись луне», то есть читали свои произведения. На этой крыше, например, впервые было рассказано «Собачье сердце» Михаила Булгакова.
Рядом стоит дом матери Волошина — Елены Оттобальдовны. Именно в её доме жили их великие гости: Максим Горький, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Алексей Толстой, Михаил Булгаков, Викентий Вересаев, Александр Грин, Николай Гумилёв, Марина и Анастасия Цветаевы, Илья Эренбург, Корней Чуковский, Кузьма Петров-Водкин и многие другие. Почти всех Волошин включал в своё общество «обормотов». Гости, становившиеся «обормотами», устраивали спектакли, литературные диспуты, пиры, а также купались в море и пускались в путешествия.
Одевались они в хитоны и шаровары, придумывали свои слова, давали друг другу прозвища, и распускали слухи. Одной из шуток «обормотов» например было, что рядом с Таиах лежат Кости. На самом деле это в мастерской Волошина на двух диванчиках, с двух сторон от бюста египетской царицы Таиах, ночевали два художника: Константин Богаевский и Константин Кандауров.
Гимн «обормотов» начинался так:
Стройтесь в роты, обормоты,
В честь правительницы Пра…
Такая весёлая жизнь в доме Волошина продолжалась до революции. Во время неё Волошин укрывал в своём доме белых от красных, а красных от белых. Он спас своим письмом Осипа Мандельштама, когда того арестовали белые.
А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других
После революции Волошин защитил свой дом, сделав его «бесплатным домом творчества». Евгений Замятин дал послереволюционному дому новое название, в Советском духе «Волхоз», что означало «волшебное вольное волошинское хозяйство». Перед смертью, в 1932 году Волошин завещал свой дом «Союзу писателей». Его вдова Мария Степановна Волошина сберегла этот удивительный дом до наших дней.
Могила М. А. Волошина
Волошина похоронили по завещанию на горе Кучук-Енишар. Также он завещал не носить ему цветы на могилу, а вместо них носить разноцветные камни, что и делают многие кто к нему приходят.
Мы тоже исполнили это завещание и возложили на его могилу несколько камней.
Отсюда открываются красивые виды на Коктебель и Карадаг, а на противоположной горе виднеется профиль Волошина, о котором он сам писал:
Коктебель
Как в раковине малой — Океана
Великое дыхание гудит,
Как плоть ее мерцает и горит
Отливами и серебром тумана,
А выгибы ее повторены
В движении и завитке волны, —
Так вся душа моя в твоих заливах,
О, Киммери́и темная страна,
Заключена и преображена.
С тех пор как отроком у молчаливых
Торжественно-пустынных берегов
Очнулся я — душа моя разъялась,
И мысль росла, лепилась и ваялась
По складкам гор, по выгибам холмов.
Огнь древних недр и дождевая влага
Двойным резцом ваяли облик твой, —
И сих холмов однообразный строй,
И напряженный пафос Карадага,
Сосредоточенность и теснота
Зубчатых скал, а рядом широта
Степных равнин и мреющие дали
Стиху — разбег, а мысли — меру дали.
Моей мечтой с тех пор напоены
Предгорий героические сны
И Коктебеля каменная грива;
Его полынь хмельна моей тоской,
Мой стих поет в волнах его прилива,
И на скале, замкнувшей зыбь залива,
Судьбой и ветрами изваян профиль мой.