Энергетика газового промысла и энергетика сцены — они совсем разные, но кое‑что их все же объединяет… в жизни отдельно взятого человека, героя этой публикации. Извечный спор физиков и лириков, кажется, нашел разрешение в биографии ведущего инженера по комплектации оборудования Комсомольского газового промысла «Газпром добыча Ноябрьск» Юрия Бойко. Он органично сочетает в своей жизни работу по технической специальности и увлечение театральным творчеством. Юрий утверждает, что если о будущей профессии у него сложилось представление уже к старшим классам школы, то о том, что им всецело завладеет сцена, он узнал совершенно для себя неожиданно. Обо всем по порядку – в нашем интервью.
— Юрий, какой поворот случился в жизни, что вы оказались на сцене?
— Началось все достаточно давно. Я ушел из школы после девятого класса и поступил в техникум на программиста. Мне было 15 лет. В какой‑то момент всем объявили, что в команду КВН нужны артисты. Чтобы заинтересовать претендентов, пообещали поставить зачет по одному из предметов. Я решил, что мне это интересно, точнее — выгодно. И стал участником сборной команды. Ничего тогда не умел делать, никогда раньше не выступал. Мой дебют оказался стремительным и неординарным — это буквально 10 секунд на сцене. У меня не было слов — роль не предполагала. Нужно было сделать несколько движений во время одного из номеров: выбежать со шваброй на сцену, пародируя музыканта, который играет на гитаре. И я это сделал. Судя по реакции публики, блестяще.
— Но на этом карьера артиста, как мы видим, не закончилась. Почему вы решили продолжить?
— Мне неожиданно понравилось! Я стал заниматься, тренировал сценическую речь. В городе не было педагогов, поэтому мне помогал интернет и общение с товарищами, которые учились в университете. Так я и остался в команде. Мы выступали, участвовали в городских играх КВН. Соперники были серьезные — уже играли в Уральской лиге. Потом я познакомился с их руководителем и был приглашен в сборную города Губкинского. И завертелось! Мы репетировали, писали шутки, ставили сценки. Не выиграли! А через год победили «на округе». И я попал в сборную команду КВН Ямала.
КВН диссертации не помеха
— Надо полагать, это уже совсем другой уровень?
— Да. Как раз настал такой момент в жизни (мне было 18 лет), когда нужно работать — уже взрослый. Но не каждый работодатель может позволить себе удовольствие держать кавээнщика в штате: ему ж придется ездить на гастроли. Поэтому в юном возрасте, как большинство веселых и находчивых, я подрабатывал ведущим в ночных клубах и на корпоративных мероприятиях. Но уже в 19 лет, несмотря на любовь к КВН, я стал работать по профессии — системным администратором.
— Но ведь постоянная работа не подразумевает поездок на игры…
— КВН пришлось сместить на второй план, но я от него не отказался. Стал так планировать отпуск, чтобы ездить с ребятами на выступления. В основном это были окружные игры — представлять город было престижно. На городские игры руководитель тоже отпускал без проблем. А вот в Сочи, в Москву, где играли кавээнщики Уральской, Центральной лиги, попасть было уже непросто. Вот под это я и подстраивал отпуск. А потом поступил в магистратуру на энергетика и переехал в Тюмень. В университете полноценно вернулся в КВН, но уже как руководитель группы. Собрал команду, стали выступать. Отыграли один сезон — настало время писать диссертацию. Темой работы я выбрал энергетику газовых промыслов. В 2016 году трудоустроился электромонтером на Губкинский газовый промысел, продолжив обучение заочно.
— Где брали энергию, чтобы все совмещать — работу, учебу и КВН?
— Я всегда был активным: сборы, переезды, работа над текстами. Спал по 4‑5 часов в сутки, а остальное время тратил на тренинги, мастер-классы, подработку. Когда стал работать в нашей компании, такой интенсивный ритм и нагрузки были для меня уже привычны. Более того, кроме работы мне нужно было еще на что‑то направлять свою энергию. При том, что компьютерные игры меня совсем не интересуют.
Всегда есть повод для комедии
— И что для вас стало новым хобби в итоге?
— К нам в ЦСиТ «Ямал» на работу пришла Галина Беккер, наш режиссер, и стала формировать творческое объединение, молодежный театр в своем роде. Она начала собирать людей, кто раньше был связан со сценой. Мы познакомились. Я сразу влился в творческую команду. Сейчас молодежный театр северных промыслов ставит разные тематические постановки, проводит детские утренники, организует номера к 9 Мая. И, конечно, театральные постановки! Мне особо запомнился спектакль «Банальные истории», его сценарий адаптирован под возможности нашей сцены. Галина Беккер все роли подбирает под актеров. Персонажи нам близки внутренне или внешне. Поэтому играть легко! Не бывает такого, что ты на сцене воплощаешь тот образ, который тебе полностью чужд. Всегда есть некоторое твое внутреннее «совпадение», точки соприкосновения с персонажем, которого играешь.
— Расскажите о самой значимой для вас театральной постановке. Что это за спектакль? Как долго готовилась премьера?
— Это наша последняя постановка — по пьесе Франсиса Вебера «Ужин дураков». Естественно, мы ее адаптировали. Наш спектакль назывался иначе — «Парад абсурда». Сильная работа! Как долго мы ее ждали! Сначала помешала пандемия, потом поменялся актерский состав. Но когда в наш театр пришли новые ребята, мы поняли, что все‑таки сможем поставить этот спектакль. Постановка была готова в экстремально короткие сроки — за полтора месяца. Получился реально крутой спектакль. В нем я сыграл роль Пьера. Основная мысль этой комедии выражена в фразе: «Прежде чем называть кого‑то дураком, подумайте об этом дважды!» А сюжет такой: каждую среду главный герой пьесы и его приятели устраивают «ужин дураков», куда приглашают нелепых, с их точки зрения, людей, и издеваются над ними. Внезапно в роли дурака оказывается сам «режиссер» ужина. Что это — возмездие или случайно? Позволим решать зрителю.
Куда здесь светят софиты?
— Чувствуется ваше особо трепетное, уважительное отношение к сцене и коллегам. Сформулируйте, пожалуйста, что для вас значит театр.
— Я уважаю сцену. Уважаю по‑особенному. Нельзя сказать, что это мой дом. Это выше дома! Это не то место, куда хочется приходить, где ты рад и тебе рады. И это не рабочее место. Я испытываю уважение к этому месту, как к человеку, который добился намного большего, чем ты сам. Это как встретиться с президентом. Как можно назвать Красную площадь? Гуляя по ней, ты ощущаешь, что не просто ходишь по брусчатке, а находишься в значимом месте. Когда я приезжаю на новую сцену — так повелось еще со времен КВН, — всегда хожу по ней. Мне надо обязательно это сделать, чтобы прочувствовать сценическое пространство. Своего рода ритуал по обмену энергиями. Мысли могут быть совершенно разными, даже глупыми: «А куда здесь светят софиты?», «Где мне лучше встать, откуда выходить?», «Сейчас все включат — и ты увидишь все сам, поймешь, что и как делать». Но я повторяю такой обход каждый раз. Мне всегда было просто во время выступлений, если я прежде выходил на сцену и уже чувствовал себя там, как на своей земле, мы становились одним целым. Для меня сцена — это как для любого гражданина России Кремль или Красная площадь.
— Как вы относитесь к аплодисментам?
— Даже когда просто слышу это слово, у меня появляется улыбка. Это приятно. Приятно всегда. Аплодисменты бывают разные. Когда хлопают, потому что нужно, чтобы не обидеть. Или когда возникает театральная пауза. Хлопают, потому что хотят отблагодарить, это всегда чувствуется. Аплодисменты приятны во всех случаях. И особенно когда они искренние, от сердца зрителей. Тогда у артистов верх берут эмоции, у девушек на глазах появляются слезы. Энергетика, которая исходит из зала, очень мощная. Она накрывает с головой, как цунами.
— Что должно произойти, чтобы вы отказались от сцены?
— Ничего. Мы все взрослеем. И понимаем, что чем дальше мы продвигаемся по службе, тем меньше нам можно. Согласитесь, если бы я стал вдруг главой города, играть Кощея в детском утреннике вряд ли смог бы. Но никто мне не запретит при этом участвовать в конкурсе чтецов. Ни должность, ни семья, ни даже болезнь не может полностью оторвать человека от сцены. Ведь сцена всегда предлагает варианты.