На протяжении всей своей жизни Фёдор Достоевский размышлял о России, её народе, культуре и связи с Европой. Будучи писателем-почвенником, он в своих полемичных романах и публицистике, с одной стороны, отделял русского человека от европейца, с другой, пытался примирить их. Литературоведы считают, что Достоевский знал Россию как никто другой, поэтому для многих в мире он воплощает собой загадочную русскую душу. Отчасти это так.
Фёдор Михайлович действительно был знатоком «подполья» человеческой природы. Но вот саму отчизну он почти не видел, если не считать ссылки в Сибирь, где он провёл пять лет. Зато он исколесил почти всю Европу, о которой грезил на каторге, слушая восторженные воспоминания своих приятелей. Впервые он отправился в долгожданное путешествие в 1862 году. Всего Достоевский выезжал за границу восемь раз, на чужбине он прожил пять с половиной лет. Он посетил десять стран, побывал во многих европейских городах, но почти обо всех оставил разочарованные отзывы.
Если бы мы открыли «книгу отзывов» Достоевского, то решили бы, что её автор привередливый пессимист, которому решительно всё не нравится. Судите сами: Турин для него – «дыра», Кёльн – «галантерейное кружево», «безделушка на пресс-папье, не более того», Берлин «не стоил двух суток в поезде» и вообще он «кислый». Лондон слишком подозрительный из-за идеального порядка, необъятности и противоречий. Висбаден запомнился писателю не архитектурой и достопримечательностями, а крупным проигрышем в казино. Но больше всего, конечно, досталось от Достоевского Женеве!
Обычно Фёдор Михайлович отправлялся в Европу за свежими впечатлениями. В 1867 году он приехал туда не один, а с молодой супругой Анной Сниткиной. Поездка могла бы быть свадебным путешествием, но по сути она являла собой бегство от кредиторов. Этот медовый месяц затянулся на долгих мучительных четыре года. Остановились новоиспечённые супруги в Женеве. Швейцарская погода не подошла Достоевскому, он называл местный климат «сквернейшим» и сравнивал его с петербургским. Из-за резких смен температуры и влажности у него начались припадки. Они повторялись каждые десять дней. Но не только это подогревало его недовольство.
Беременность Анны Григорьевны проходила тяжело, денег всё время не хватало, Достоевский скучал и не мог толком писать. Когда все его мысли вдруг заняла рулетка, семейная жизнь превратилась в ад. Достоевский пристрастился к азартным играм и ничего не мог с собой поделать. Он закладывал дорогие вещи (шубу, драгоценности жены, обручальные кольца), выкупал их и снова закладывал. Иногда приходилось прибегать к залогу, чтобы было на что поесть. Семью от полной нищеты спасала только экономность супруги.
О том, в каком угнетённом и депрессивном состоянии Достоевский был в Швейцарии, свидетельствуют вот эти его строки:
«И как здесь грустно, как здесь мрачно. И какие здесь самодовольные хвастунишки! Ведь это черта особенной глупости быть так всем довольным. Все здесь гадко, гнило, все здесь дорого. Все здесь пьяно! Стольких буянов и крикливых пьяниц даже в Лондоне нет».
Нашлось в его письмах друзьям место и сравнению Швейцарии с Германией:
«О, если б Вы знали, как глупо, тупо, ничтожно и дико это племя! Мало проехать, путешествуя. Нет, поживите-ка! <…> Нравы дикие; о если б Вы знали, что они считают хорошим и что дурным. <…> Есть, впрочем, несколько и хороших черт, ставящих их всё-таки безмерно выше немца. (В Германии меня всего более поражала глупость народа: они безмерно глупы, они неизмеримо глупы)».
В Женеве Достоевского мучила и вина перед женой. Проиграв все деньги и продав её пальто и кольцо, он чувствовал себя «скверным, гнусным вором», который не достоин Анны Григорьевны. Он отчаянно хотел вернуть её уважение и обещал бросить рулетку и заняться одним только романом. К «Идиоту» он, конечно, приступил, но азартные игры по-прежнему манили его. В 1868 году в семье Достоевских случилось ужасное горе: от воспаления лёгких скончалась их трёхмесячная дочка. На её здоровье повлиял всё тот же ужасный климат. Анна Григорьевна безутешно оплакивала Софью и всё больше волновалась за состояние мужа. Эту трагедию она вспоминала так:
«Самих швейцарцев Фёдор Михайлович и всегда недолюбливал, но чёрствость и бессердечие, выказанные многими в минуты нашего тяжкого горя, ещё увеличили эту неприязнь. Как пример бессердечия, приведу, что наши соседи, зная о нашей утрате, тем не менее прислали просить, чтоб я громко не плакала, так как это действует им на нервы».
Эта трагедия окончательно сформировала отношение Достоевского к Женеве, Швейцарии и её жителям. Он признавался, что ненавидит их «дальше последнего предела». Чтобы не беспокоить особо чувствительных соседей и справиться с утратой, Достоевские переехали в другой город. На дорогу домой денег у них не было. Вернуться на родину они смогли только в 1871 году.
Ещё больше интересных материалов – в нашем Telegram-канале!
