В советской историографии считалось что Гражданская война в России началась с т.н. "Чехословацкого мятежа".
Датировка эта вызывает сомнения, вернее современные ученые ее считают неверной.
Собственно как это не странно, но в вопросе датировки начала Гражданской войны следует послушать В.И. Ленина, который на IV-м Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов в марте 1918 г. говорил о состоянии гражданской войны с момента «низложения» власти Временного правительства и решения II-го Всероссийского съезда Советов о передаче власти советской «вертикали» (Ленин 1974, c. 94–95).
Дальше можно уже говорить об эскалации, о развитии Гражданской
войны.
Такого же мнения придерживается например историк гражданской войны, доктор исторических наук проф В.Ж. Цветков и многие другие специалисты. (см. В.Ж. Цветков, Гражданская война в России. Определение, причины, периодизация).
Но в данной статье мы не будем обсуждать периодизацию, а обратимся к фактуре самого начала чехословацкого "мятежа", и посмотрим на то, как себя вели стороны. (в чем нам поможет исследование историка А.Теплякова "красные партизаны на востоке России".)
Итак:
Мятеж чехословацких легионеров начался фактически с выступления в городе Мариинске, причем там он носил характер не только стремительной военной победы, но и успешной полицейской операции. Когда небольшой отряд омского большевика Григория Сорокина, очень медленно ехавший из Омска в Забайкалье воевать с Г. М. Семёновым, 24 мая 1918 года занял Мариинск, отрядовцы тут же перепились и, разоружив с пушечной стрельбой местную милицию, принялись увлеченно грабить горожан, отбирая продукты, лошадей и т. д.
В ответ чехословаки 25 мая внезапно атаковали и разоружили красных. (с)
Перевалов М. Таежные партизаны. М., 1933. С. 14–15; Кадейкин В. А. Рабочие Сибири в борьбе за власть Советов. Кемерово.
Вместе с красногвардейским командованием из атакованного чехами Мариинска сбежали и уездные большевистские руководители, оставив победителям пушки и винтовки.
Несколько дней спустя красногвардейцы из городов Кузбасса попробовали отбить Мариинск, но 1 июня после крупного боя оказались наголову разбиты. Как писала пресса, в результате сражения «среди чехов убито 7 человек, из которых трое раненых были приколоты большевиками, в чем мог убедиться всякий желавший видеть истерзанные трупы чехов». (с)
Эйхе Г. Х. Опрокинутый тыл. С. 20; Сибирская жизнь. Томск, 1918. 15 июня. № 36
Р. Гайда писал, что под Мариинском нескольких (чешских) артиллеристов-разведчиков схватили мадьяры (большевики), а после отступления красных были найдены их (чехов) «изуродованные тела с разрубленными черепами без ушей и носов».(с)
ГАНО. Ф. П-5. Оп. 4. Д. 1524. Л. 370.
Он же зафиксировал террор коммунистов и против белых, отметив, что в июньских боях под Черепановом русские раненые «попали в руки большевиков и были ужасно изуродованы, среди них был и храбрый поручик Сергеев»
Современный исследователь подтверждает: после боя на станции Усть-Тальменская под Черепановом 9 июня 1918 года красногвардейцы захватили девятерых тяжелораненых белых (в том числе штабс-капитана А. И. Лаврентьева, подпоручиков А. Улановского, Сергеева и Новикова) и расправились с ними, поднимая на штыки и разбивая головы.(с)
Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия. С. 61–62, 66.
Уже первые серьезные стычки большевиков и белых показали, с какой свирепостью коммунисты добивали раненых и уничтожали пленных, что целиком оправдывали в мемуарах (так же, как и случайные жертвы среди своих, принятых за классового врага). Летом 1918 года такие эпизоды фиксировались на всех фронтах: «Красные преследовали белогвардейцев, по пути добивая раненых, убивая и прикалывая притворившихся мертвыми. <…>
Когда каппелевцы 2 июля 1918 года обнаружили тела двоих пленных, «обезображенные до неузнаваемости» красноармейцами Г. Д. Гая, ими «овладела дикая ненависть», и они, в свою очередь, брать пленных перестали
(отметим, что с августа 1918 года В. О. Каппель приказывал пленных сохранять и отправлять в тыл).
Красные в ответ заявляли, что это-де сами белые изуродовали убитых, чтобы дискредитировать врага. Однако аналогичные зверства в рядах красных войск процветали все время.
Так, Каппель получил донесение, что «в селе Кротовке 12 августа 1918 года красноармейцы захватили двух раненых чехов… издевались [над ними] и зверски добили». Мемуарист писал, как тем же летом в Казани большевики расправлялись с чехословаками по одному подозрению: «Привели человека, которого сняли с лошади и разоружили на… улице. Подозревая в нем чеха, без допроса его увели в сад для расстрела».
Однако порой расстрел был наилучшим выходом для пленного.
По информации командующего войсками Томского района Л. Д. Василенко, Азеев-Меркушкин был «изранен штыками и сожжен на медленном огне»; пресса также сообщала, что чиновник с несколькими чехословаками оказался «увезен в окопы на ст[анции] Кожурла, где они были подвергнуты пыткам и в конце концов зажарены на огне».(С)
Западно-Сибирский комиссариат Временного Сибирского правительства (26 мая – 30 июня 1918 г.): сборник документов и материалов / Сост. В. И. Шишкин. Новосибирск: НГУ, 2005. С. 87, 193–194; Наша Заря. Омск, 1919. 7 июня. № 120. С. 2.
Красные солдаты впоследствии спокойно вспоминали, как жгли живьем или топили в море захваченных генералов.
Ганин А. В. Казни пленных белых офицеров на Южном Урале в 1918–1919
годах // Гороховские чтения: Материалы 9‐й региональной музейной конференции / Сост. А. Н. Лымарев. Челябинск, 2018. С. 53–54.
Настоящая резня шла на Юге России. Генерал Я. А. Слащёв вспоминал: «Придя в свои станицы и в города, белые нашли горы трупов своих родных и единомышленников…
мужья находили своих жен зверски убитыми с вырезанными грудями и т. п. Началась месть – трудно было добиться пленного для допроса или захваченного комиссара… (с)
Слащов [Слащёв] Я. А. О Добрармии в действии в 1918 году. Часть II / Публ. А. С. Пученкова // Новейшая история России. 2016. № 1. С. 227.
Таким образом, гражданская война всегда идет на эскалацию, так как одна сторона видя зверства другой редко может не скатиться в месть за поруганную честь и убитых родных.
Но всегда следует помнить кто начал эту кровавую резню, (см тут.) как и то, что белые войска никогда не вводили террор как государственную политику, в отличии от ленинцев.
И читая о зверствах красных в Сибири и не только, положа руку на сердце, имеем ли мы моральное право обвинять колчаковскую конттразведку в "перегибах" на местах?
Колчаковское как и другие белые правительства боролись с этим явлением, а Ленин и компания - поощряли. В этом и есть разница между т.н. белым и красным террором.