Арестован сенатор Дмитрий Савельев. От почти родной НИКСу Тульской области. (У нас там сельский бизнес на 20 тысяч га.) По подозрению в организации заказного убийства. Подробности читайте в СМИ. А мы лишь отметим, как именно был произведен арест.
Сенатора не выдернули ночью из теплой постели. Не вытащили за волосы из членовоза с мигалкой. Не положили в грязь на улице. Этого сделать было никак нельзя. Ведь у сенаторов – иммунитет против уголовного преследования. Поэтому гепрокурор России прямо во время заседания обратился к Совету Федерации с представлением о лишении сановника неприкосновенности. Совет быстро дал на то свое согласие. После чего сенатора попросили покинуть зал. И на выходе арестовали.
Но был еще томительно долгий промежуток времени, когда он подымался со своего места. Потом протискивался вдоль ряда коллег. И шел к этому выходу.
А пока он шел, в головах сенаторов наверняка мелькали всякие мысли.
Арестован. Не за взятки. Всего лишь убийство. Но ведь арестован. Хотя и не за виллу во Франции. Просто убийство. Однако арестован же. Он, а не счета в Швейцарии. Но арестован. Пусть и не за вредительство в Тульской области. Подумаешь, убийство. И все же арестован. Конечно, не за измену Родине. Какое-то там убийство. Не за шпионаж. Не за заговор. Но что же все это значит на самом деле? И как это все надо понимать?
Впрочем, весь этот сумбур вместо музыки гимна, который наверняка поднялся в головах у членов Верхней палаты нашего парламента, уже до нас прекрасно описал со свойственным ему историческим психологизмом писатель Виктор Суворов в своей книге «Контроль». Ему и предоставим слово.
«И вдруг взорвался зал восторгом. Зашелся рукоплесканием. Аж под потолком звенит. Как на заводе «Серп и молот». Только громче. Выходит товарищ Сталин, тоже хлопает. И другие вожди рядом с ним – хлопают. Сели. И зал сел. Успокаивается зал... Затихает.
А на трибуне уже товарищ Микоян рассказывает, как вражеская агентура скот в колхозах травит, как заговоры плетет, как гайки в станки подбрасывает, как слухи распускает враждебные, как отравляет колодцы. Рассказывает товарищ Микоян, а товарищ Ежов в сталинское ухо секрет шепчет. И зал весь не на товарища Микояна, а все больше на губы товарища Ежова. Зал по движению губ секреты разнюхать бы хотел. Не выйдет. Бдителен товарищ Ежов, ладонью губы прикрывает.
А товарищ Микоян – про то, как наймиты капитала сжигают посевы, как сваи мостов подпиливают, как в тоннели на рельсы многотонные глыбы втаскивают.
Слушает зал с почтением и вниманием. Каждый зам начальника областного управления и не такие страсти рассказать может. И потому слушает. Понять старается, куда же все это клонится.
А вот куда: – Не потому ли враг себя спокойно чувствует, что в безнаказанности уверен? Не потому ли... Вот оно. Поприжало зал.
А из глубины зала – шаги. Замер зал. Каждый вперед смотреть должен. На товарища Микояна. На товарища Сталина. И на товарища Ежова шепчущего. А назад смотреть не моги. – Не положено головой крутить, не положено оглядываться, когда речь столь важная со сцены гремит. Такие ужасы товарищ Микоян докладывает, что даже и не верится.
Трудно в речь товарища Микояна вслушиваться. Товарищи в зале больше звуки шагов слушают. И трудно что-то кроме них слышать. По залу из самого дальнего конца в сторону сцены кто-то не торопясь вышагивает. Понимает каждый: зря по залу никто ходить не станет, когда товарищ Микоян речь произносит, когда товарищ Сталин ее слушает.
Это Холованов по залу идет. Спокойно идет. Не спешит. И двое в сером с ним. Товарищи в зале на Холованова смотреть не смеют. Товарищи в зале в президиум смотрят. И каждый плечиком как бы прикрывается от шагов. Все, кто слева от прохода, чуть левее подались. Все, кто справа от прохода, – вправо. Вроде магнитным полем всех от прохода чуть раздвинуло. А Холованов начальника Омского управления НКВД чуть рукой тронул. Майора государственной безопасности товарища Хватова. Повернулся товарищ Хватов к Холованову тихо и вопрос без слов: меня? Холованов ему также вежливо кивочком без слов: тебя.
Встал товарищ Хватов, из зала пошел. Пригнувшись. Тихонько. Чтоб не скрипнуть. Чтоб говорящему с трибуны товарищу Микояну не мешать. Чтоб тишину не нарушить, чтоб головой своей перспективу на президиум не заслонять. Видом своим товарищ Хватов извиняется за беспокойство.
Пошел из зала. И двое в сером за ним.
А Холованов остался.
Только в тень отошел. За колонну.
…Нескончаемую речь придумал товарищ Микоян, а по проходу вновь Холованов идет и двое в сером с ним. И вновь силовое поле головы от прохода к стенам отжимает. Товарищ Микоян – о вредительстве в куроводстве, а шаги по ковру приближаются. И снова Холованов кого-то по плечику. И оборот головы: меня? Тебя. Кого ж еще? И пошел товарищ враг по ковру на цыпочках.
На выход.
Товарищ Микоян – о вредительстве на лесоповале. Совсем зал замер. Это не в бровь, это – в глаз. Только сказал, что в лагерях лес не так валят, а уж двое в сером тронули за плечо начальника управления Амурских лесоповальных лагерей: пройдемте… Чем больше врагов из зала выводят, тем яростнее зал оратору аплодирует. К месту и не к месту. И возгласы: «Великому Сталину – слава!» То один вскочит с места, то другой: «Слава великому Сталину!» А товарищ Сталин речь слушает. Товарищ Сталин весь из внимания соткан, из внимания вылеплен. Вроде не про него кричат. Расползается истерика по залу. А ему дела нет. Он даже не замечает, как его любят, как за него готовы жизни класть на алтарь отечества.
Товарищ Сталин, как хороший самбист, в любой момент непредсказуем. Больше всего человек боится неопределенности. Вот она, неопределенность. По залу в сверкающих сапогах ходит…
Завершил товарищ Микоян речь. Призвал чекистов учиться пролетарской бдительности у товарища Ежова так, как товарищ Ежов учится у товарища Сталина.
Громыхал зал аплодисментом, вроде молния небо расколола, вроде врезалась в дуб шестисотлетний, переломав его пополам.
Зажмурь глаза и услышишь, что еще одно могучее дерево страшным ударом раздробило в кусья древесные. Грохочет зал аплодисментом, вроде молнии рощу дубовую в щепы ломают… Если в резонанс попасть, обвалится потолок. Это из курса элементарной физики известно. Надо будет Холованову подсказать, где опасность. А то в следующий раз оборвется потолок со стенами и балконами. Дохлопаемся...»
Источник: НИКС - Компьютерный Супермаркет