***
Мотовилихинская шарашка. Путь к Великой Победе
Профессор пермского политеха Михаил Цирульников был человеком немногословным, его сослуживцы отмечали странную привычку профессора – рвать все листы, на которых что-либо записывалось или рисовалось во время беседы.
Михаил Юрьевич Цирульников (1907 — 1990) — советский конструктор артиллерийского вооружения. Кандидат технических наук (1946), профессор (1967). Автор более 200 печатных работ.
Даже в девяностых, когда началась конверсия и военное оборудование «преобразовывали» в мирных целях, мало кто догадывался, что преподаватель, инженер, автор более чем 200 научных работ – бывший зек, который на 8 лет был осужден. Враг народа, инженер-вредитель работал в так называемой секретной шарашке, где за суточный паек вместе с другими талантливыми конструкторами, занимался разработкой оружия Победы.
Война застала страну врасплох. Довоенная техника явно отставала от той, которая стояла на вооружении германских войск. Необходимо было оружие. Много оружия! И дать его могла, в том числе, тыловая Пермь. Однако в области инженерных исследований городу нужна была «свежая кровь».
Как говорили на пушечных заводах Мотовилихи, конструкторское бюро, которое функционировало перед войной, «работало без малейшей отдачи»: то машины не выдерживали испытаний, то требовалась отладка морально устаревшей техники. Заявление об этом в канун войны подписали более десятка конструкторов мотовилихинского завода. Аналогичная ситуация сложилась во многих городах.
Шарашки, страшное изобретение сталинского тоталитаризма, стали ведущей научной и инженерной силой тыла.
Благодаря Солженицыну мы знаем, что «шарага» - это конструкторские бюро или исследовательский институт, которым руководили НКВД и МВД СССР. В этих номерных учреждениях работали и «мотали срок», без преувеличения - великие ученые, конструкторы, инженеры-исследователи, собранные в разных городах и весях нашей страны.
В Казани трудились Туполев и Королев, в Рыбинской шарашке Солженицын, в Суздали – ведущие советские микробиологи. Специалисты-вредители ставили во время войны «на поток» новые средства вооружения для армии, авиации и флота.
В Перми до начала войны подобных КБ не было, на заводах работали собственные, заводские, выполнявшие задания правительства. А вот в 41-ом из подмосковного Болшево и ленинградских легендарных «Крестов» в Мотовилиху переехали НИИ боеприпасов и артиллерийское КБ. Они и стали основой для формирования ОКБ №172. А возглавил его Михаил Цирульников, уроженец Киевской губернии, который окончил артиллерийскую академию в Ленинграде, был адъюнктом, а потом, как и многие - арестован и приговорен в 1939-ом к восьми годам ИТЛ.
Появление ОКБ-172, где работали осужденные за вредительство, создало конкуренцию заводскому КБ, подхлестнуло пермских инженеров. ЗК трудились эффективно. Например, их М-42 оказалась лучшим вариантом противотанковой сорокопятки.
Историк-исследователь С. А. Шевырин приводит такие данные: ОКБ-172 разработало пехотную противотанковую пушку «Аннушку» - М-42, МЛ-20 (модернизированная 152-мм гаубица), самоходку М-22, дивизионную пушку БЛ-14, противотанковую Б-19 и многие другие.
Сначала ОКБ-172 разместили в здании современного кукольного театра.
Потом – в двухэтажном здании на улице КИМ. Там и работали необычные заключенные. Они не выходили из здания самостоятельно, только в сопровождении конвоя. Создавались парадоксальные ситуации. На секретные полигоны и площадки конвоиры не имели права проходить, а инженерам из шарашки часто требовалось отследить, как выпускается продукция, как проходят испытания. Поэтому конвой доводил инженера «до дверей» и передавал «в руки» начальника цеха или руководителя испытаний.
«Люди в штатском», «сотрудники шарашки», естественно, жили не совсем так, как в сталинских лагерях: и паек лучше, и одевались, как обычные горожане. Однако интенсивность их работы была просто запредельной. Результат – каждая четвертая пушка в стране, выпущенная во время войны, мотовилихинская.
Здесь, под открытым небом можно увидеть то оружие, которое во время войны выпускал Ленинский завод
Сколько рабочих трудилось на мотовилихинских заводах во время Отечественной, сказать точно практически невозможно: информация была на 90% засекречена, пушки назывались «изделиями», фотографий завода военного времени нет даже в музее предприятия. Подробности жизни заводчан, эвакуированных рабочих и ИТР к нам «приходят» порой из рассказов их детей и даже внуков, а то, что тогда происходило, обрастает героическими легендами.
Есть легенда о том, что заводчане подкармливали осужденных инженеров из ОКБ-172, когда они приходили на секретные объекты. Говорят, что Михаил Цирульников не только был гениальный инженер, но и прекрасный человек. Мог отвезти в больницу на своей служебной машине поломавшего ногу коллегу.
После окончания войны многие из тех, кто работал в секретных пермских шарашках, навсегда связали свою жизнь с Прикамьем. В том числе, потому, что даже если «вредители» освобождались, то реабилитированы были значительно позже, а потому возвратиться на родину не могли. При этом им принадлежали разработки мощнейших образцов военной техники, новых составов пороха!
Только ОКБ-172 за 10 лет разработало 23 масштабных проекта и реализовало более 60 научно-исследовательских работ в сфере артиллерийского вооружения.
Потенциал ОКБ-172 оказался величайшим. Осужденные специалисты, прибывшие в Пермь, не только подстегнули исследовательскую работу на заводах, но и вместе с местными ИТР заложили основы послевоенной инженерной мысли в Перми.
Цирульников, например, впоследствии занимался разработкой ракетного двигателя на НПО «Искра», а в девяностых руководил преобразованием армейской пушки М-47 в установку для забивки анкеров и свай (УЗАС-2) и установку для прокладки труб под дорогами.
Разработки ученых-металлургов военного времени позволили создать дешевые и высокопрочные марки стали, которые использовались для производства послевоенной техники.
Когда в воспоминаниях фронтовиков и тыловиков звучат слова «ковали победу всей страной», это нужно понимать буквально. Эвакуированные в Пермь заводы стали основой для 10 новых цехов только в Мотовилихе.
И те, кто был на фронте, и те, кто жил в глубоком тылу, и те, кто с криками «ура» шел на врага, и те, кого не считали достойным участвовать в сражениях, то есть заключенные, вносили свою лепту в общий «победный котел», а потом – в становление города и государства.
ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ: