За окном падал дождь. Пасмурный день раскидывал по комнате тень. Сырая слякоть через окно проникала внутрь головы. Он закрыл глаза и вслушался в мелодию Паганини. Он любил Паганини, особенно, когда за окном шел дождь. Он так пытался лечить свой разум от множества мыслей, переходящих в громкие споры внутри его головы.
Эти мысли никогда не утихают. Они цепляют внимание за малейшую мелочь. Они вызывают отвратительные чувства и скверные желания.
Он вступал с ними в спор, но это лишь делало их сильней и в большем количестве. Они видели всё и всех в черном цвете. Поэтому ему было страшно при виде незнакомых людей. Мысли внушали ему, что всё кругом зло и враждебно. И он думал, как нанести удар первым, потому что боялся.
Только музыка помогала ему. Она каким-то чудом создавала внутри тишину. И тогда его разум становился ясным и он видел, как красиво и дружелюбно улыбается девочка в соседнем окне и приветливо машет незнакомка, чтобы вернуть ему оставленный им по рассеянности бумажник. Всё становилось чудесным. И думал "дерьмо случается, а мир, созданный Богом, постоянно красив."
Мысли, плодящиеся от клоаки, посеянной кем-то в его голове, плодились словно опарыши. Они сверлили и сверлили, не замолкая ни на минуту, приучив внимания черпать только черное, делать из пустого значительно-вредное. Внимание кормило разум чернотой. Мысли становились назойливей.
Привычка черпать отраву становилась день ото дня сильнее. Музыку на какое-то время возвращало его в то состояние, когда он видел всё в ином цвете. Он любил жизнь. Он любил людей. Он любил ромашку, которая росла вдоль шоссе, но это было для неё ничего. Она смотрела только на солнце, поворачивая к нему каждое утро свою голову. И даже когда её сорвала влюбленная девушка, она предсказала ей "Любит".
Он не мог вспомнить тот момент, когда позволил впервые войти в себя скверным мыслям. Они всё омрачали. Для них радость заключалась в несчастье другого, а зависть кормила их. Чувство превосходство за счет чьего-то падения. Он когда позволил войти первым начаткам. Он не успел вырвать росток. Он вступил с ними в диалог, который вскоре превратился в навязчивый многоголосый монолог. Росток стал садом, но в нём не цвели розы. Он перестал радоваться. Он искал корм для мыслей, скользя взглядом вокруг и выискивая, за что бы уцепиться. Музыку уже не справлялась. они стали привычка. Привычка создала новый образ в его голове.