Я помню, как научная фантастика XX века — чистое, прекрасное порождение духа Модерна — стала вытесняться жанром фэнтези. Сначала Толкиен, а затем вал авторов, пишущих про героев–боромиров, ведьмаков и прочих средневекового образа супергероев, мечом и магией побеждающих мировое зло. Странная тоска по прошлому сменила веру в светлое будущее. Взрослая романтика космических пространств, требующих освоения, сменилась детскими грезами о волшебниках, нежити и фатуме, ведущем героя к славе, порой даже против собственной воли.
А потом пошла новая волна научной фантастики, но уже в кино. Возможно, что и в книгах, но я перестал следить за художественной литературой, так что не очень в теме. В любом случае эта волна отличалась от прежней своим негативным настроем. Техника не помогала человеку, а противостояла ему. Главный символ новой волны фантастики — искусственный интеллект. Главный символ прошлой волны — космический корабль. И в этом, думаю, вся заковыка.
По русскому космизму кто только не топтался, мол бред сивой кобылы, дикая утопия и прочее. Однако именно философия космизма лежит в основе первых реальных шагов в космос. Циолковский — русский космист. Основная идея космизма в том, что человек есть феномен вселенского масштаба. Он не может, не должен ограничивать себя Землей. Его задача в освоении космоса, его рекосмологизация в соответствии с потребностями человека разумного. Научная фантастика первой волны питалась от этой прекрасной идеи.
Вторая волна уже совершенно сменила ориентиры. Здесь разум отделялся от своего биологического носителя и сущностная потребность человека выйти за собственные пределы преподносилась в совершенно уродливой форме. Уже не человек разумный осваивал космос, а некая нечеловеческая ноосфера расширялась при посредстве человека в техническую среду и освободившись от непрочного и недолговечного биологического носителя, стремилась теперь избавиться от ненужного "человеческого фактора".
Вот эта смена космоцентризма на техноцентризм в научной фантастике — а она есть ничто иное как отражение общественного сознания эпохи, его представления о цели прогресса человека — и повлекла к тому горькому антиутопизму, который пропитывает саму атмосферу нашего времени.
Вместо космоса природного человеку зачем–то подсунули космос виртуальный, и стали убеждать его в том, что не границу биосферы нужно преодолеть человеку, а границу собственной человечности. Зачем, ради чего, почему и кому это нужно — отдельный вопрос. Но сама по себе такая смена ориентиров противна человеку. Техника нужна для того, чтобы свет человеческого разума осветил Вселенную, а не для того, чтобы заменить его, став улучшенным носителем "объективного" непредвзятого математического разума. Человеку просто противна сама идея последнего.
Да, техника, порожденная человеком, несовершенна. Да, она крайне неэкологична. Возможно, именно поэтому сверхэкологичный мир фэнтези пришел на смену научной фантастике. Но вот следующий шаг явно ведет нас не в ту дверь. Природа человека — такая, какая она есть сейчас, без всяких трансгуманистских извращений — обладает достаточным потенциалом, чтобы внести коррективы в принципы конструирования техники, сделав ее более экологичной. Человек обладает силами духа, открывающимися редким мистикам и святым в их сакральных практиках. Но все это человеческое, и никаким образом не отчуждаемое. Отчуждение духа и сознания человека в искусственно созданную техническую среду невозможно и противно — это ночной кошмар человека, который и порождает желание отказаться от вообще всякого прогресса, уйти из модерна в постмодерн, рассыпаться на дхармы. Рано или поздно человек должен очнуться от этого кошмара и вернуться к светлой идее освоения космоса.