Каждое утро я начинала с приготовления завтрака для Сергея. Я делала это автоматически, словно запрограммированный робот. Поставив чайник, я задумалась о том, сколько лет уже прошло в этом заточении. Пять? Семь? Время утратило значение.
Сергей вошел на кухню, не сказав ни слова. Он просто сел за стол и уставился в телефон, ожидая, когда я подам ему еду. Я поставила перед ним тарелку с омлетом, приготовленным по его любимому рецепту. Он посмотрел на него и, презрительно хмыкнув, бросил: "Опять пережарила. Когда ты научишься готовить нормально?"
Я сжалась внутренне, но ничего не сказала. Мои протесты давно перестали иметь значение. Сергей был ревнив и жесток. Он не позволял мне выходить из дома, боясь, что я встречу кого-то, кто сможет открыть мне глаза на то, в каком ужасе я живу.
Однажды я спросила его, почему он так со мной обращается. Он рассмеялся, холодным и жестоким смехом. "Ты для этого и создана. Сидеть дома и делать то, что я скажу. Никто другой тебя и не захочет" — сказал он, ухмыляясь.
Каждую ночь я лежала в кровати и думала о том, как могла бы быть другой моя жизнь. Я мечтала о свободе, о возможности выйти на улицу, почувствовать солнечный свет на лице, встретить кого-то, кто будет ценить меня. Но эти мечты казались мне такими далекими, почти нереальными.
Иногда, когда Сергей уходил по своим делам, я подходила к окну и смотрела на проходящих мимо людей. Я представляла себя на их месте, свободной и счастливой. Но каждый раз я слышала его голос в голове: "Ты никому не нужна, кроме меня."
Однажды, разбирая шкаф, я нашла старую фотографию, где я улыбалась, полная надежд и планов на будущее. Я сжала ее в руках, и слезы сами потекли по щекам. Этот образ был настолько далек от той, кем я стала.
"Ты готова?" — прервал мои мысли голос Сергея. Я быстро спрятала фотографию и вытерла слезы. "Да, сейчас принесу" — ответила я, возвращаясь к своей рутинной обязанности, словно кандалам, которые не дают мне забыть, кем я стала в этом доме.
В тот момент я поняла, что единственная свобода, которую я могу обрести, — это свобода в своих мечтах. И хотя они были всего лишь иллюзией, они давали мне силы продолжать жить дальше, день за днем, пока я не найду в себе смелость сделать первый шаг к настоящей свободе.
