Эрнст Иоганн Бирон, герцог Курляндский.
Фаворит императрицы Анны Иоанновны, которого она привезла с собой из Курляндии в качестве придворного, любил брать взятки не только наличными, но и лошадьми. Будучи по национальности балтийским немцем, к государству Российскому относился весьма безразлично. Судьба и благосостояние страны, в которой Бирон жил, интересовали его куда меньше, чем придворная конюшня, в которой на 379 лошадей приходилось 393 служителя и мастеровых. А среди элементов амуниции встречались настоящие произведения искусства: «седло турецкое с яхонтами и изумрудами, серебряные, вызолоченные стремена с алмазами и яхонтовыми искрами».
Поиск породистых лошадей и люксовой амуниции по всей России и за рубежом Бирон умело совмещал с решением государственным дел, но не в пользу России. Двести тысяч талеров Бирон получил за предотвращение русско-французского союза, разрешил англичанам транзитную беспошлинную торговлю с Востоком через территорию России, что принесло огромные убытки стране, но пополнило его собственное состояние. Кроме того, отправлял русские полки на помощь иностранным государствам — абсолютно безвозмездно.
После смерти Анны Иоанновны недолго побыв регентом Российской империи (временно исполняющим обязанности императора), попал под суд и был отправлен в ссылку на вечное поселение в Пелым, за три тысячи верст от Петербурга. Но навечно он там не остался. Петр III, хорошо относившийся к немцам, вернул Бирона в Петербург.
Леонтий Степанович Плещеев, судья Земского приказа.
Глава Земского приказа Леонтий Плещеев превратил суд в «организацию», занимавшуюся исключительно вымогательством (что-то знакомое, да?). Новшество Плещеева заключалось в том, что он держал осведомителей, выведывавших материальное состояние граждан.
Затем на тех, кто оказывался достаточно богат, подавали доносы, обвиняя в воровстве, убийстве или чем-нибудь еще пострашнее. По ложным обвинениям бросали в тюрьму, откуда пленника можно было освободить только за взятку.
25 мая 1648 года, когда царь Алексей Михайлович возвращался из Троице-Сергиевой лавры, толпа остановила его и просила назначить судьей Земского приказа вместо Плещеева «человека доброго». Закончилось дело тем, что толпа забросала камнями не в меру нечестного судью. С тела убитого сорвали одежду, протащили его по площадям и затоптали в грязь.
Граф Сергей Юльевич Витте, государственный деятель при Александре III и Николае II.
Еще один балтийский немец в нашем списке взяточников. Был сначала министром путей сообщения, а потом и министром финансов.
Когда в следующий раз будешь заказывать чай в поезде, вспомни, что именно Витте придумал металлические подстаканники, за что ему были благодарны все проводники и пассажиры: подстаканники оказались куда устойчивее обычных стаканов и кружек.
Кроме нововведения с подстаканниками, Витте провел реформу железнодорожных тарифов и ускорил строительство Транссибирской магистрали. Со строительством саранской линии железной дороги произошел интересный случай. Сначала местные жители были против того, чтобы поезд шел через их город: опасались притока криминального контингента. Поскольку Витте был известным взяточником, купцы скинулись и вручили ему 500 тысяч рублей, чтобы дорогу проложили в другом месте. Дорогу построили через Рузаевку. Со временем село превратилось в железнодорожный узел, через который проходили крупные средства. Купцы снова пораскинули мозгами, собрали еще полмиллиона, и вскоре поезда пошли через Саранск.
Не знаем, читал ли он бестселлер «Искусство брать взятки» своего современника Эраста Перцова, но это мастерство он постиг в совершенстве. Да и не взятки это были вовсе, а благодарность!
Николай Ильич почти каждый день ездил в ресторан «Эрмитаж». Съедал «директорский завтрак», выпивал полбутылки шампанского. Расплачивался десятирублевой купюрой. На сдачу ему приносили восемь трехрублевых купюр и рубль. Рубль он широким жестом оставлял на чай, остальную «благодарность» рестораторов увозил с собой.
Поддерживать почтение к собственной персоне и нелегкому труду стража порядка ему помогал цензурный комитет, своевременно изымавший все карикатуры на полицию. Ими он заклеивал стены своего дома, радуясь, что иных зрителей у этих карикатур не будет.