Современные системы молниезащиты позволяют нам надежно обезопасить свое жилище от атмосферного электричества. А ведь еще в XVIII веке ученые ничего не знали о молниях, и чтобы изучить их, им приходилось натурально «ловить» небесное электричество. И однажды за это пришлось заплатить жизнью.
Особенно преуспели в изучении молний Михаил Ломоносов и его коллега физик Георг Вильгельм Рихман. Но любое изучение атмосферного явления неизбежно упирается в вопрос определения его мощи. Как это можно было сделать в XVIII веке? Рихман придумал, а Ломоносов доработал специальную машинку, которая состояла из молниеотвода, только не заземленного, а соединенного в лаборатории ученых с железной линейкой. Рядом была натянута шелковая нить и располагалась шкала. При наличии в воздухе электрических зарядов штырь на крыше ловил их, линейка и нитка заряжались одноименно, нитка отталкивалась от линейки и меру ее отклонения можно было замерить по шкале.
Дело оставалось за малым — дождаться подходящей грозы. Она пришла в Санкт-Петербург 6 августа 1753 года. Оба ученых поспешили к своим инструментам. Вот только Ломоносова отвлекли домашние, а Рихман удачно смог поймать молнию. Он пригласил к себе гравера Соколова для зарисовки эксперимента, но опыт закончился, едва начавшись.
По свидетельству художника, когда профессор находился около своего аппарата, из «громовой машины» вдруг внезапно вырвался «светло белый огненный шар и повалился на его лоб». Рихман упал замертво. Оглушенный Соколов тоже упал, а когда очнулся, то ничего не мог разглядеть в клубах густого дыма, застилавшего комнату. Жена Рихмана вбежала в помещение и увидела мужа бездыханным. Она пыталась привести его в чувство, но увы.
«Профессора громом зашибло» — с таким известием прибежала к Ломоносову прислуга Рихмана. Когда взволнованный ученый явился к своему коллеге, ему пришлось только констатировать смерть. «Удар от привешенной линей с ниткою пришел ему в голову, где красно-вишневое пятно видно на лбу, а вышла из него громовая электрическая сила из ног в доски», — так потом описывал Ломоносов увиденное в письме графу Шувалову.
Современные ученые до сих пор теряются в догадках — умер ли Рихман от незаземленного прибора, или же он стал жертвой шаровой молнии, проникшей в здание с улицы. Как бы то ни было, его смерть поставила на время крест на исследованиях атмосферного электричества, и Ломоносову потребовалось немало усилий, чтобы убедить императрицу Елизавету Петровну в безопасности последующих опытов.