Мне только свеклы, для винегрета.
Наташа сидела у стола на кухне и слушала, заскочившую, якобы невзначай соседку. Деревенские сплетни сыпались горстями, были приправлены едкими комментариями и создавали ощущение того, что стол и все окружающие поверхности какие-то липкие и жирные. Наталья протерла руки белым, вафельным полотенцем и перебила вещавшую о гадкой жизни соседку.
- Вера, ты чего приходила-то? Давай, заканчивай и не отвлекай, скоро мужики дрова привезут, а у меня борщ на полпути. Вера осеклась, сморщила длинный, узкий нос, провела по кухне маленькими неизвестного цвета глазками и выдала.
- Так я это, свеклы хотела спросить. Вот захотелось винегрету, всё есть а свекла погнила вся. Я её счищала-счищала и всю счистила. У тебя должна быть, я точно знаю. Ты представляешь, ко мне Маринка приходила! Нашла подружку! Так я ей от ворот, поворот. Слушая, а какая просьба была! Я тебе сейчас всё подробно обскажу.
- На вот, только из погреба свекла и давай, я вечером приду, расскажешь. Наташа выдавила Веру из дома, плотно придвигая ту к выходу.
Ох, Верка-Верка, дурында простоволосая,-подумала Наталья и продолжила готовить обед для мужа и приехавших помогать двух сыновей. Посеянное соседкой зерно думок об окружающих людях, давало всходы, Наталья думала о себе и о том, что же пошло не так и откуда столько гадости выплывает. Верка, давнишняя соседка, ровесница Наташи, пятидесятилетняя дважды вдова. Первый муж утонул по-пьянке, нырнул и не вынырнул, оставил девятнадцатилетней девчонке грудного сына с больным сердцем, второй был насмерть придавлен берёзой на лесозаготовке, не пил, но знатно поколачивал Верку, её отца и малолетнего пасынка. Верка была обыкновенной деревенской бабой, работала сторожем на пилораме, держали вместе с отцом корову и поросят, сажали огород. И вроде всё в порядке, пока в один год не умерли отец от рака желудка и двадцатилетний сын, от внезапной остановки сердца. Целый год было страшно на неё смотреть, сильно похудевшая, сгорбившаяся Вера, стала похожа на Бабу Ягу, смотрела исподлобья, прищурив маленькие глазки, нос и без того длинный заострился и стал занимать всё лицо. Вера забросила огород, продала корову и заколола ещё маленького поросенка, из хозяйства остался только кот, да и то потому, что его котёнком принёс сын. Люди перестали с ней здороваться, наталкиваясь на недружелюбный взгляд, потом вовсе про неё забыли. Так, просто, чтобы проучить, потому как, никто не виноват, что постигла её такая доля. Вера ходила тенью, собирала в тайге грибы, ягоды, сушила, готовила травы, только непонятно для кого, ибо не продавала и не дарила. В один из таких походов, собирая у берега сентябрьскую ежевику, увидела на реке подростков, ставящих сети с лодки. Резиновая лодка-двухместка шаталась на воде, зачерпывая воду и в итоге перевернулась, мальчишки выпали и запутались в сети. Тут бы и конец им пришел, если бы не Вера, она прыгнула в студёную воду, схватила за край сети, привязанный к топляку у берега и вытянула на берег мальчишек. Деревня гудела долго. Все удивлялись не тому, что Верка сподобилась на жертву и прыгнула спасать детей, а откуда столько силы в ней, чтобы одним махом выдернуть не мелких парней на крутой берег.
С тех пор народ успокоился, Верку стали узнавать, благодарные пацаны, притащили Верке маленького щенка и обязались окашивать ей огород при первом зове. Следующей весной Вера огород всё-таки посадила, но ухаживать сильно за ним не стала, так, что вырастет, то вырастет. Появилась у неё другая забота. Однажды Наталью, с воспалением лёгких, положили в больницу. Уход понятно, муж и дети обеспечили, а вот что делать с коровами, которых надо помимо накормить, ещё и подоить, никто не знал. Коровы у них были норовистые, кроме хозяйки, никого не признавали. Муж Натальи растерянно потирал ссадину на руке, оставленную коровьим копытом и пытался выправить сплющенный подойник. На помощь пришла Вера, надела Наташины куртку, галоши и платок, коровы признали своего и отдали молоко, лишь слегка притопывая, рука-то всё равно не та. Так продолжалось до выписки хозяйки. Потом другая соседка, поехала в город на выписку внука из роддома, потом сторожиха, сменщица Веры сломала ногу. Так и повелось, Вера стала подмогой всему краю, причём безвозмездно. При любом обращении, Вера бросала свои дела и с остервенение помогала, выручала и замещала и как будто радость появилась в её глазах, и вид уже не такой устрашающий, и нос греческий.
Понятно, что нашлись и те, кто пользовался её дармовой помощью без всякой причины, от лени, или от наглости, но Вера отмахивалась, пусть мол отдохнут, с меня не убудет.
С той самой поры, Вера смело заходила в любой дом и просила, и ей давали. Кто молока, кто овощей с огорода, а кто и сам нёс, правда потом следовала просьба, помоги мол, надо отлучиться.
Наталья так и готовила обед в раздумьях про Верку, про других соседей, про зло и добро, пока не услышала звук подъезжающего грузовика с дровами. Наталья накрыла на стол, быстро накидала на тарелку пирожков с повидлом, пока мужики мыли руки и на вопросительный взгляд мужа ответила- К Верке пойду, она там что-то про Маринку заикнулась, да и район завтра надо, зуб ноет.