Лето 2018 года было для меня временем отдыха и безмятежности после первого года обучения в колледже. Я проводил дни дома, наслаждаясь свободой от учёбы, гулял и помогал бабушке с огородом.
Но в один день я узнал, что напротив моего дома, за кладбищем, находится лесопилка, где работают мои знакомые ребята-ровесники. Они зарабатывали какие-то деньги, а я, кроме стипендии, ничего не получал. Мне тоже захотелось попробовать свои силы.
Поговорил с одним пареньком, который замолвил за меня словечко, и вот я вышел на свой первый рабочий день. Главным на этой пилораме был Серега, мужчина примерно сорока лет. Ещё там был его друг, которому он когда-то спас жизнь, и он жил прямо на лесопилке в вагоне, что меня очень удивило. Также там работал ещё один парень — белорус, который пилил деревья на каком-то большом аппарате. В такой коллектив я попал.
В мой первый рабочий день мне подробно объяснили, что нужно делать, и работа оказалась достаточно простой: надо было сколачивать поддоны. Один поддон оценивался в десять рублей, и в среднем ребята сколачивали по пятьдесят поддонов в день, что приносило им 500 рублей. Работать можно было сколько угодно: хочешь - приходи на два часа, хочешь - на двенадцать. Пилорама открывалась в 4:30 и закрывалась в 20:00.
Работать там было неплохо: вставляешь наушники, включаешь музыку и сколачиваешь поддоны. Однако со временем это занятие стало мне казаться скучным.
Однажды у меня было назначено свидание с девушкой, которая была младше меня. Сейчас смешно вспоминать, как я чувствовал себя Мартином Иденом, целый день трудясь, а затем спеша к девчонке которая мне нравилась. Я даже представлял, как расскажу ей это сравнение, и она удивится моим познаниям в литературе. Но это было наше первое и единственное свидание. Каким же я был мечтательным подростком! :)
Вернемся к работе. Моему брату тогда было 14 лет, и он находился в лагере вместе с моими и его лучшими друзьями. Они завидовали мне, что у меня есть работа и какие-то деньги. Поэтому, как только их выгнали из лагеря, они тут же устроились на эту же лесопилку, и работа сразу стала веселее.
Мы быстро стали ходить на работу всей нашей компанией, потому что в свободное время гуляли вместе. Работу на лесопилке мы не воспринимали как настоящую работу. В молодости это было естественно — хотелось заработать побольше, затрачивая минимум усилий, поэтому иногда мы забивали вместо трёх гвоздей всего один. Мы развлекались как могли: постоянные шутки, нескончаемые разговоры обо всём на свете.
Особенно я любил наши обеды. Представьте: двенадцать парней с контейнерами, у каждого своё блюдо. Получались настоящие пиры. В цехе стояли колонки, из которых громко играла наша музыка: Фараон, Twenty One Pilots, uicideBoy. Мы работали до пяти вечера, потом принимали душ и шли гулять.
Денег всегда не хватало, ведь платили нам не много. Все ребята, включая меня, курили, а сигареты заканчивались катастрофически быстро. Думаю, большая часть моей никотиновой зависимости сформировалась именно в таких местах, где покурить — это важный повод для перерыва. Сигарет не было не потому, что их нам не продавали, как раз продавали. Просто нам жалко было тратить на них деньги — каждый хотел накопить на что-то более значительное. В итоге мы решили, что сигареты будем приносить по очереди. У нас была беседа в ВКонтакте, где мы обсуждали эти и другие рабочие моменты.
Даже несмотря на нашу договорённость, сигарет не хватало. Нас было двенадцать, а в пачке всего двадцать штук — это даже на два перекура не хватит. Поэтому мы курили "по-армейски". Кто не знает, что это такое, я расскажу: участники становятся в круг, первый человек затягивается и передаёт сигарету следующему, не выдыхая дым, пока сигарета снова не окажется у него в руках. Сейчас мне было бы интересно посмотреть на это со стороны: двенадцать подростков стоят в кругу и по очереди передают сигарету, стараясь не выпустить дым.
Снова вернемся к работе. Мы колотили поддоны не просто так — Сергей их продавал, и вот настал день, когда нужно было загрузить готовые поддоны в машину. За погрузку он обещал нам баснословные деньги — около двух тысяч рублей на каждого, что почти равнялось нашему недельному заработку. Но, как часто бывает, всё пошло не по плану.
Когда мы пришли на место, оказалось, что за погрузку положена фиксированная сумма, которая должна была быть поделена на всех. Те, кто пришли первыми, решили написать остальным, чтобы те не приходили, надеясь получить больше денег на каждого. В этой погоне за прибылью мы не учли одного — как же мы вшестером успеем всё загрузить?
Машина приехала около одиннадцати утра, и мы начали таскать поддоны. Сначала всё шло хорошо, но вскоре стало понятно, что работа затягивается. К часу дня поддонов почти не убавилось. В итоге мы грузили их до девяти вечера, устали ужасно и заработали всего по 850 рублей на каждого.
Эта история стала для нас уроком — иногда лучше работать командой и честно делить заработок, чем пытаться выжать максимум за счет других.
После этого мы сильно разочаровались в нашей работе, но необходимо было продолжать. Нам поручили колотить новые поддоны, которые были в два раза больше, и за каждый из них Сергей обещал по 15 рублей. Мы с братом работали вдвоем: он с одной стороны, я с другой. Работа продвигалась медленнее, чем с маленькими поддонами. В день мы успевали сделать около 40 поддонов, а может, и меньше.
В конце концов, мы поссорились с Сергеем. Мы просили его поднять оплату за один поддон, но он отказался. В итоге мы все разом ушли, а Сергей нам за последние смены так и не заплатил. Позже некоторые ребята вернулись к нему, занимаясь уже другими делами, но он снова их обманул. Говорят, один из родителей обманутых детей сломал ему руку, а вскоре лесопилка закрылась.
Вот такая история. Я рад, что в моем подростковом опыте была эта работа. Она дала мне понятие о деньгах и их ценности. За всё время я смог заработать на кроссовки и одежду, так что в итоге остался доволен. Но главное, конечно, было весело.