Книга приходов и расходов балахнинского Покровского монастыря за 1751 год.
В Государственном архиве Нижегородской области хранится интереснейший для истории города Балахны и Балахнинского уезда источник – книга приходов и расходов балахнинского Покровского монастыря за 1751 год (ГАНО Ф570 оп. 554 №30 за 1751г.). Как часто бывает, за сухим списком приходящих и уходящих монастырских денег угадывается картина жизни, может быть, в чем-то знакомая по страницам школьных учебников, в чем-то своя, особенная, местная, а в чем-то, может быть, и незнакомая, не до конца понятная.
Вот, например, две записи.
2 февраля (13.02.1751г. по новому стилю): «Принято у Ефима Устинова за мельницы за Олешину Высоковку и Мысовку оброк в уплату на сей 1751 год четыре рубля. А прежний ево платеж зачтен за прошлые годы и совсем с ним Ефимом сочтено».
10 (21) марта: «Отдано косить … сенные покосы мельницы Скородума Нижнюю по пруду и Верхний пруд с Воскресенской гривой деревни Малого Козина крестьянину Антипе Романову с товарищи с сего года впредь на пять лет … оброк платить … по шестьдесят копеек на год… А на сей 751 год оныя оброчныя деньги шестьдесят копеек платили».
Что же это за «оброк» и «оброчные деньги», которые крепостной крестьянин Троице-Сергиевой лавры Антипа Романов платил почему-то другому феодалу – Покровскому монастырю? Здесь слово «оброк» имеет совсем другое значение, не в смысле «барщина и оброк», а оброк как подать, повинность. Это была довольно древняя практика выделения владельцами «оброчных статей» – мельничных мест, рыбных ловель, сенокосных угодий, бортных ухожий и сдачи их в аренду желающим работать на этих угодьях и зарабатывать на них. Оброк был арендной платой за пользование. И арендатором мог оказаться человек со стороны, в том числе крестьянин другого владельца. Отношения эти были закреплены договорами. Сохранилась, например, книга договоров Покровского монастыря за 1754 год (ГАНО Ф570 оп. 554 №25, 1754г.).
Также среди приходов были записаны деньги, полученные за продажу коров, – 2 рубля 10 копеек и 1 рубль 20 копеек (за старую). 60 копеек за продажу лошади – возможно, уже не рабочей. Эти цены помогают сориентироваться в стоимости других товаров и работ. Но если говорить о «покупательной способности рубля», то не будем забывать, что и люди тогда имели цену. Хороший крепостной крестьянин-работник (без ремесла) стоил около 40 рублей, крестьянка – 10-15, дети малых возрастов могли стоить порядка рубля. Если шла какая-то распродажа хозяйства, то куры-гуси, дети, коровы, крестьяне могли писаться одним списком. Такой вот нюанс ценообразования в XVIII веке. Слава Богу, никаких записей о покупке или продаже крепостных в «нашем» документе нет.
А вот на этом фоне – цена мартовской поездки настоятеля во Владимир: «Как поехал настоятель во Владимир, на дорогу и на харчи отдано ему 4 рубля 10 копеек». Сколько бы ни ел настоятель Покровского монастыря, навряд ли он проедал за поездку хотя бы одну корову. А вот «транспортные услуги» стоили безумно дорого, что подтверждается и другими документами. И так продолжалось до тех пор, пока не появились пароходы и железные дороги, которые постепенно снизили стоимость проезда.
Одной из постоянных статей расходов монастыря была покупка рыбы, что, безусловно, связано с особенностями питания в посты. Разнообразен список видов, доступных в ту пору в Балахне. Кроме обычных щук (10 штук – 4 копейки), леща (свежий – 3 копейки), судаков (20 штук – 10 копеек), налима (10 (21) января – «в братство три налима» – 7 копеек), на страницах книги встречаются севрюга (45 и 80 копеек), белорыбица (30 копеек), белуга (2 просоленных рыбы за 80 копеек), осетр (початый – 52 копейки).
Интересна приведенная плата за огурцы: за 3 тысячи штук – 60 копеек. Безусловно, жители Балахнинского округа до сих пор выращивают огурцы, и все знают, какая это сложная, «канительная» работа. Либо это слишком дешево, либо копейка была достаточно дорогой. Все-таки 60 копеек – это 2/7 стоимости коровы, если деньги того времени мерить «в коровах».
Казалось бы, в жестокий крепостнический XVIII век странно ожидать оплаты труда со стороны владельца угодий, ведущего хозяйство, работникам, ведь, вроде бы, достаточно заставить крепостных отрабатывать барщину. Но то ли крепостных монастырю не хватало, то ли эффективнее было нанимать людей, а не заставлять их работать, потому что попадаются не одна и не две записи о плате за работу и о найме крестьян «со товарищи» на некоторые виды работ. Например, трем мальчикам за возку снопов было заплачено 12 копеек, «за пастьбу двух лошадей на острову» – 50 копеек (видимо, за долгий период).
Удивительно, но на работы нанимались и артели, возглавляемые женщинами. Упоминаются «предпринимательницы» того времени – «солдатка Филипповна» («со товарищи») и «Грачиха». Хотя, казалось бы, времена были более чем патриархальные. Занимались эти «бригады» сметыванием стогов и ворошением монастырского сена.
Вот такие цены, такие отношения, такая жизнь считываются со страниц книги приходов и расходов балахнинского Покровского монастыря 1751 года.
С. ЧЕРНЯЕВ, нижегородский краевед