Моя семья всегда устраивала ежемесячные семейные ужины. Это немного большее событие, чем обычный семейный ужин. Я детства помню такие ужины со всеми братьями и сестрами. К нам приходили бабушки, дедушки, все. И мы ужинали вместе.
И когда мы все выросли, то продолжали собираться на такие ужины. А если у кого-то появлялась большая семья, то эта традиция проводилась уже внутри их семей.
Потому, когда мне было 19, семья решила, что каждый раз ужин будет принимать какая-то новая семья внутри нашей большой семьи, чтобы всем было комфортно.
Моя жена поначалу тоже очень обрадовалась. А моя семья, как мне казалось, поладила с моей женой, правда ее готовка им не особо нравилась. Она пыталась им угодить, но безуспешно.
Я сказал семье, что они могли бы не критиковать так жестоко. Но они ответили, что ей тогда лучше готовить получше или выбирать блюда попроще.
Но моя жена даже их любимые блюда по их мнению делала плохо. Потому я заподозрил неладное.
И вот когда до нас дошла очередь принимать семейный ужин, я сказал жене притвориться, что всю еду приготовил я. Она сказала, что они сразу все поймут, им ведь не нравится именно ее еда. Но я не особо в это верил, им ведь даже просто печеная картошка не нравится.
Так что мы сговорились и стали ждать реакции. И знаете что? Им понравился ужин!
Моя семья сказала, что жена молодец, что позволяет настоящему талантливому кулинару готовить для семьи. Хотя мои младшие брат и сестра догадались, кто готовил, он держали рот на замке, чтобы оценить реакцию остальных.
И потом я признался!
Вся семья начала отказываться от всех похвал, что только что говорила! И все потом ели с неохотой и в молчании.
К сожалению, у меня и жены открылись глаза на семью.
С тех пор мы не ходим на семейные ежемесячные ужины. Мои родители звонили мне, чтобы спросить, почему.
Но я ответил им, что никогда больше не приду на них. Потому что они не уважают мою жену и сами испортили отношения с моей семьей. Мои родители сказали, что мои дети упустят общение с бабушкой и дедушкой!
Жена, конечно, расстроена, что внутри семьи разлад, но я ее успокаиваю.
Прав ли я?