Нина Кузнецова оказалось первой, кого убили зашедшие в приграничную Суджу Курской области ВСУ. Нине было всего 28 лет. Она была беременна и пыталась вывезти из обстреливаемого террористами города своего маленького сына и маму.
В ночь с пятого на шестое августа в Суджу и приграничные посёлки Курской области началось вторжение ВСУ.
Житель Суджи Артём Кузнецов проснулся около трех часов ночи даже не от взрывов, а от ощущения ветра на губах: дом ходил ходуном, продувался насквозь. Артем вспомнил, что за три дня до этого, прямо над домом пролетел беспилотник. Его увидел сын Артема - полуторагодовалый Матвей, когда гулял во дворе: «Папа, жжжж…» - позвал тогда малыш отца, указывая маленьким пальчиком на небо.
В ту ночь следом за Артемом проснулся и маленький Матвей. «Папа, бубух» - заговорил мальчик, показывая отцу на окно.
«Я ожидал, что могут прилетать дроны, снаряды. Но что ВСУшник зайдёт на нашу землю – нет, подумать не мог. Из окна увидел, как разорвался снаряд метрах с 150 от дома. Тогда понял: всё, бежим,» - вспоминает сейчас Артем, прижимая к груди Матвея.
Собирались минут пятнадцать, не больше. Решено было ехать на двух машинах. Артем впереди, расчищая дорогу, а за ним - жена Нина, с сыном и мамой.
Через пару километров от дома Артем почувствовал, что машину как будто обсыпает камнями. На секунду успел обрадоваться - наши военные стреляют по беспилотникам.
А уже через мгновение в нескольких сантиметрах от его лица просвистела пуля.
«Я даже почувствовал запах пороха», - Артем понял, что стреляют по машине. Пригнулся, еще одна пуля прошила козырёк кепки.
«Я видел того, кто стрелял. И он меня видел, мы взглядами встретились. И Нину он видел, всех. Окна мы специально открыли. Я посмотрел назад, Нина ехала за мной. А потом ее машина рванулась к обочине. Я выбежал, побежал к ним».
За долю секунды Артем добрался до застывшей машины жены. Рванул на себя дверцу. Малыш Матвей был в крови и кричал, мама Нины тоже кричала. А сама Нина в неестественной позе замерла на месте. На ее одежде начало расползаться красное пятно.
Артём сорвал с себя футболку, пытался сделать из неё жгут. А потом схватил Нину на руки и понес в свою машину, чтобы отвезти к врачам.
«Ни о чём не думал, только боялся, что стрелявший нас добьёт. Рана у жены была очень глубокая. Если бы пуля не попала в неё, попала бы в Матвея».
Когда подъехали к больнице в Гончаровке, Нина была еще жива.
«Кричу: у меня раненая жена в машине! Прибежал фельдшер... Отнесли Нину в гинекологию, на второй этаж. Положили на стол», - когда Артем это рассказывает, у него дрожит голос и он непроизвольно начинает искать глазами маленько Матвея.
А потом было томительное ожидание.
Слова «она умерла» прозвучали для Артема как приговор.
«Я почувствовал, как у меня от сердца оторвали, вырвали кусок. Нацист убил мою жену. Убил моего неродившегося ребёнка. Убил любовь во мне. Взял и застрелил. За что её расстреляли? У Матвея в спинке – три металлических осколка. Они пару сантиметров не дошли до почки. Почему пришли убивать?» - никак не может понять Артем.
Сейчас Артем вместе с сыном находится в Курске. Туда же добрались и остальные их родственники. Родители с братом эвакуировались в ночь на седьмое августа, по дороге за ними гнались три дрона.
Как выбрался из города сам, Артем помнит смутно. Все мысли в одно мгновение ставшего вдовцом молодого мужчины - это Нина.
Точнее то, что от нее осталось. А Нина осталась в Судже. В той больнице, куда после обстрела привез ее, еще живую, Артем. На данный момент территория, где находится Гончаровская районная больница либо «серая зона», либо под контролем врага.
«Хочу похоронить жену. Буду ждать, когда их (ВСУ) выбьют оттуда" - повторяет Артем. Он и сам неоднократно порывался поехать обратно в Суджу - за Ниной. Но каждый раз останавливался, глядя на протягивающего к нему ручки сынишку. Сынишку, которого один выстрел автоматчика лишил и мамы, и братика. Сынишку, для которого папа Артем остался единственным самым близким человеком.