Что такое тюрьма или каторга/лагеря, изведали многие русские писатели и журналисты. И сегодня ситуация не сильно-то изменилась, как видим. Но поговорим о более отдаленном во времени случае: о заключении Федора Достоевского.
Молодой писатель входил в кружок петрашевцев - это было не политическое объединение. Да, порой там высказывались крамольные мысли, но дальше слов участники клуба по интересов не шли. Хотя сам Достоевский полагал позднее, что ходили по краю. Но на самом деле, когда Михаила Петрашевского и его товарищей арестовали, они даже не могли понять за что. Никакой вины они за собой не чувствовали. Интеллигенты просто собирались, делились знаниями. Но царских чиновников в принципе изумило и возмутило, что кто-то осмеливается думать не так, как решил государь. Подобная недалекая позиция и сегодня находит немало сторонников среди тех, чей образ мыслей полностью формируется телевизором.
“Сдал” петрашевцев шпион Петр Антонелли. К кружковцам приехали на рассвете 23 апреля 1849 года и отвезли в Третье отделение. Жандармы никогда не отличались умом и сообразительностью. Они по ошибке взяли еще и младшего брата Достоевского Андрея, который вообще эти вечера не посещал. Как пишет биограф Ф. М. Достоевского Людмила Сараскина, Андрей решил, что его арестовали за хранение в печке большого запаса спичек. Что ж, на Руси никогда не знаешь, за что сядешь.
Федора Михайловича отправили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости - политическую тюрьму строгого режима на 20 одиночных камер. До него тут содержались декабристы, после будет коротать время Чернышевский. В нетопленой темнице была холодина. Одежду, кроме шинели, узники сдали в цейхгауз, взамен получили арестантское платье. Кровати без постельного белья.
Нужно сказать несколько добрых слов о коменданте крепости И. А. Набокове. Это редкий пример русского офицера, даже на не самой гуманной должности оставшегося благородным человеком. В молодости он сражался против Наполеона. А сейчас следил, чтобы подозреваемых содержали в приличных условиях. Он распорядился купить для заключенных скатерти, салфетки, новую одежду и обувь, починить тюфяки и подушки. Набоков лично обошел сидельцев и узнал об их нуждах. Распорядился затопить печи. И почти ежедневно делал обход, как главврач в больнице.
Кормили сытно. Андрея Достоевского все же вскоре выпустят. Он и оставит воспоминание о тюремном меню: “Обед состоял всегда из двух блюд: щи или суп в виде похлебки с нарезанными кусочками говядины, и каша, гречневая или пшенная, причем хлеба приносили вдоволь. Ужин состоял из одного горячего. Для питья постоянно ставилась оловянная кружка с квасом или водою, по желанию”.
Впрочем, абсолютно непричастного Достоевского-младшего могли освободить только по высочайшему повелению. А пока еще придет ответ от Николая I... Безукоризненно честный Набоков счел, что может самостоятельно противостоять государственному произволу и перевел на несколько дней Андрея к себе на квартиру. Такой вот домашний арест в гостях. Младшего брата выпустили - посадили старшего, Михаила. Он не был постоянным участником кружка, но иногда наведывался. Впрочем, пробудет в неволе Михаил Михайлович недолго. За ним, как и за большинством арестованных, не найдут никакой вины.
А вот среднего брата, уже довольно известного писателя, приговорили к расстрелу: за участие в преступных умыслах и за распространение письма Белинского Гоголю, в котором содержатся дерзкие выпады против церкви и верховной власти. В общем, лютое злодеяние. Но 19 ноября император решил проявить милосердие. Казнь заменили каторгой. Достоевского приговорили к четырем годам. Но осужденным ничего не сказали. Власть хотела поиздеваться над теми, в ком ей захотелось увидеть врагов.
22 декабря 21 арестанта привезли на площадь с эшафотом. Им зачитали приговоры с вердиктом: расстрелять. Петрашевцы не могли поверить в такую жестокость (забыли, где живут). Их нарядили в белые балахоны с капюшонами. Священник призвал мужчин покаяться. Как написал Достоевский, “большинство из нас почло бы за бесчестье отречься от своих убеждений”.
Первую тройку привязали к столбам, колпаки опустили на лица. Петрашевский, сохраняя присутствие духа, пошутил, посоветовав товарищу поднять ноги с промерзлой земли, иначе на тот свет попадет с насморком. Солдаты подняли ружья. Барабанная дробь. Но тут приговоренных отвязали и отвели к остальным. Подкатил экипаж. Флигель-адъютант зачитал рескрипт о смягчении наказания. Один из этой первой троицы не выдержал спектакля и сошел с ума.