5 марта 1953 года ушел из жизни Иосиф Виссарионович Сталин. Кто бы что ни говорил, а это было большое горе для всего советского народа. Конечно, хватало у Иосифа Виссарионовича недоброжелателей. Однако наши люди все же были сильно огорчены, что Сталина больше не было в живых.
Одной из причин такого отношения к Сталину в 1953 году считается то, что с момента окончания Великой Отечественной войны прошло ещё не так много времени – чуть меньше восьми лет. Ещё отчетливо помнились все ужасы противостояния СССР и нацистской Германии. А Победу большинство связывало с именем Иосифа Виссарионовича. То есть, Сталин был настоящим народным лидером.
У гроба Иосифа Виссарионовича стояли: Ворошилов, Микоян, Хрущев, Берия, Маленков, Каганович.
Дмитрий Шепилов в мемуарах написал, что Ворошилов выглядел потерянным, у Берии дёргались мышцы лица, а Хрущев вытирал слёзы.
Чуть позже Никита Сергеевич начал борьбу с культом личности Иосифа Виссарионовича. Но в день прощания со Сталиным он плакал. Возможно, вполне искренне.
Пришел попрощаться с отцом и Василий Сталин. Он тоже плакал. Есть архивные кадры, подтверждающие это.
Помимо самых обычных советских граждан, в последний путь Иосифа Сталина провожали, вероятно, грузинские плакальщицы. По крайней мере, о них пишет Василий Веденеев в книге «Великие тайны Сталина».
Автор указывает, что в Москву из Грузии специальным рейсом доставили несколько тысяч таких женщин – чтобы они шли за гробом и плакали.
Меня смущает следующий момент: «несколько тысяч». Советский «Ил-86» мог вместить на борту 350 человек. Но первый свой полёт это самолёт совершил в 80-х годах прошлого века.
Возможно, плакальщиц доставили на поезде. Не знаю. Однако нужно было провести большую работу, чтобы выбрать и собрать вместе женщин, соответствующих требованиям.
Возможно, плакальщицы присутствовали на поводах в последний путь Иосифа Виссарионовича. Вряд ли их количество составляло несколько тысяч. Но ещё нужно разобраться, были ли плакальщицы, в принципе.
Веденеев настаивает на следующем: присутствие женщин требовали грузинские традиции.
Наталья Волкова, которая написала книгу «Бытовая культура Грузии XIX – XX веков: традиции и инновации», указывает, что, действительно, в Грузии плакальщицы были востребованы, когда кого-то провожали в последний путь. Приглашали, как правило, женщин в возрасте, но не немощных и обладающих артистическими способностями.
Они надевали черные одежды, белые платки, которые покрывали длинными черными шалями.
Версия Николаева
Николай Николаев в книге «ТАСС уполномочен... промолчать» тоже пишет, что плакальщицы в Москве были. Однако их выписали из Грузии не потому, что хотели соблюсти традиции.
Требовалось особо подчеркнуть трагичность ситуации. По радио транслировали печальную музыку. Была и трансляция с проводов в последний путь Иосифа Виссарионовича. Соратники Иосифа Виссарионовича хотели, чтобы в эфире четко можно было услышать плачь. Решили, что профессиональные грузинские плакальщицы с задачей справятся идеально.
Забытые традиции
Далеко не все верят, что в Москву привезли сотни или даже тысячи грузинских плакальщиц. Аргумент обычно озвучивают такой: это всё старые традиции, которые не вспоминали в 20-м веке, тем более – в Советском Союзе.
Однако А.И. Кретов в книге «Русское устное народное творчество» указывает, что в годы Великой Отечественной войны многие традиции вспомнили. Известно, что Сталин встречался с православными священниками. Хоть история про плакальщиц – это немного другое.
И после войны некоторые почти забытые традиции оставались актуальными.
Даже в 80-х годах прошлого века на некоторых сельских территориях в Советском Союзе плакальщиц приглашали в дом усопшего.
Сложно разобраться, были ли плакальщицы на проводах в последний путь Иосифа Виссарионовича. Возможно. Я не исключаю этого. Меня больше смущает количество в несколько тысяч, как написал Веденеев.
С одной стороны, для Партии не было ничего невозможного, женщин в Грузии могли быстро организовать, направить в Москву. С другой стороны, раз уж вся страна была в трауре, то имела ли место необходимость приглашать столько плакальщиц? Мне кажется, что нет.