Жили-были дед да баба… Ой, не та сказочка! Жили-были Папа, Мама и Полина, вместе с ними Кот Котович, Диван Диваныч и Уют. Жили счастливо – бед не знали.
Папа с Мамой ходили на работу, а Полина в школу. Дома тогда Коток за хозяина оставался – на Диване Диваныче растянется в полудреме ласковой, лежит песенки напевает – не жизнь, а сказка.
Вечерами да по выходным – вместе все на Диване устроятся, новостями за день обмениваются, кино смотрят или в игры разные играют. Хорошо, уютно!
Только даже в крепких семьях разлад иногда случается. Да на то и случается, что ссорой Семья проверяется! Вот и тут приключилось недоразумение – кто кого обидел, не разобрать уже, только разбежались по углам все и не разговаривают меж собой.
Изменилось всё вокруг: будто сумрачно в Доме стало, тихо да холодно, а Уют вовсе в угол спрятался. И Диван Диваныч опустел, загрустил. Не слышно голосов веселых, смеха заливистого – поселилось в Доме Одиночество – гость незваный да упрямый, просто так не выгонишь, руки потирает – стал здесь, мол, хозяином.
Тревожно Коту Котовичу, не нравится ему. Как тут быть? Непорядок! Стали совет держать с Диваном Диванычем, с другом давним, преданным, с которым в Семье стали жить после Фабрики «Мебель братьев Баженовых». Как от Одиночества избавиться? Как Лад в Семью вернуть?
Думали-решали и решили: Кот Котович притворится, что плохо ему, на Диване упадет да больным притворится. Тут они его спасать начнут и помирятся. На том и порешили.
Вышло даже лучше задуманного. Правда, поначалу перепугались все, даже Кот Котович. Так в азарте артистическом он больным представился, что сам себе поверил и закашлял даже по-настоящему. Ладно, что одумался вовремя. Вот тогда к нему все и бросились, потянули на руки, на Диван Диваныч уселись и давай качать усатого да спрашивать: «Что с тобой, дружок? Что болит? Простудился ты?».
А как сели все на Диван Диваныча, так он вдруг с двух сторон подбоченился, подхватил Семью поудобнее и теснее прижал друг к дружке. Тут и Кот Котович будто выздоровел, громко песенки запел да промурчал – признался по-своему, по-кошачьему – ничего со мной не случилось, хочу, чтобы было всё по-старому, помиритесь!
И получилось! И делить в Семье больше нечего! Опять вместе все. Одиночество испугалось – и в дверь, а Уют, озираясь опасливо, из угла к Семье возвратился.
