Мелодиус медленно открыл глаза, почувствовав, как тепло возвращается к его телу. Тяжесть и ледяной холод, сковывавший его сознание, отступили, оставив после себя ощущение слабости и растерянности. Он глубоко вдохнул, осознавая, что он снова в зале Совета Магов. Вокруг него всё ещё витал лёгкий морозный воздух, но он уже не был таким убийственным, как прежде.
Лионель и Кирик стояли рядом, молча, обменявшись короткими взглядами, полными беспокойства и облегчения. Они не знали, что сказать, и их молчание казалось тяжелым, словно пропитанным неизречёнными страхами и вопросами. Они чувствовали, что столкнулись с чем-то, что выходило за пределы их понимания и сил, и это осознание тяготило их сердца. Лицо Лионеля было бледным, его взгляд казался потерянным, а губы были сжаты в тонкую линию. Кирик, напротив, стоял, сжав кулаки, словно пытался найти в себе оставшиеся силы, но его руки слегка дрожали.
Эльридан, стоя в нескольких шагах от них, внимательно наблюдал за их состоянием. Убедившись, что с его друзьями всё в порядке, что ледяной удар Элинор не оставил серьёзных последствий, он почувствовал, как напряжение в его груди постепенно ослабло. Он ощутил прилив облегчения, смешанного с тревогой, но знал, что не может позволить себе расслабиться. Битва ещё не окончена.
Он медленно подошёл к дверям, которые Элинор запечатала своим заклинанием. Они были покрыты толстым слоем льда, который сверкал при тусклом свете магических ламп, словно острия тысяч кристаллов. Лёд был чистым, почти прозрачным, но внутри него были видны тёмные тени, как будто сама тьма замерла внутри этой преграды. Эльридан остановился перед дверьми, ощутив, как от них исходит холод, пронизывающий до самых костей. Этот холод был не просто физическим — он был пропитан магией, древней и мощной, словно сама пустота простиралась за этими дверьми.
Эльридан положил ладонь на поверхность льда, чувствуя, как мороз мгновенно впивается в его кожу, но он не отступил. Его пальцы коснулись гладкой, как стекло, поверхности, и он ощутил, как магия, скрытая в этом льду, начала пробуждаться. Лёд был живым, наполненным мраком и отчаянием, которые Элинор вложила в своё заклинание. Она использовала все свои силы, чтобы создать этот барьер, и Эльридан знал, что пробить его будет непросто.
Он сосредоточился, закрыв глаза и прислушиваясь к себе. Внутри его начало вновь разгораться тепло, исходящее из самых глубин его души. Вспомнив все светлые моменты, он начал собирать свою энергию, готовясь сразиться с этим ледяным барьером. Его сердце, наполненное любовью и воспоминаниями, стало источником силы, которую он направил на разрушение этой преграды. В его разуме вспыхнули образы его близких, его семьи и друзей, всех тех, ради кого он боролся.
Лёд под его рукой начал медленно таять, превращаясь в струйки воды, которые стекали по поверхности дверей. Но это было только начало. Эльридан понимал, что потребуется вся его решимость и вера, чтобы пробиться через этот барьер, чтобы продолжить путь и закончить то, что он начал.
Мелодиус медленно повернулся к Лионелю, его взгляд был полон тревоги и неуверенности. Ему нужно было понять, что произошло, ведь всё, что он помнил, было окутано густым туманом холода и тьмы. Он посмотрел на Лионеля, надеясь услышать ответы, и наконец спросил, стараясь сдержать волнение:
— Лионель, что случилось? Что ты помнишь?
Лионель, всё ещё ошеломлённый произошедшим, глубоко вздохнул, словно пытаясь собрать свои мысли воедино. Его руки слегка дрожали, и он не мог избавиться от чувства, что что-то важное произошло, что-то, что изменило его навсегда. Он начал говорить, и слова потекли из него, как лава, вырывающаяся из недр вулкана:
— Элинор... Она выполняла какой-то магический ритуал. Я... я не знаю, как это произошло, но меня словно против воли потянуло к камню Истины. Я пытался сопротивляться, но чем ближе я подходил, тем сильнее становилась эта тяга, будто что-то внутри камня звало меня... Я не мог остановиться.
Лионель замолчал на мгновение, воспоминания нахлынули на него с новой силой, заставив его голос дрогнуть. Он с трудом продолжил, его глаза блестели от напряжения:
— Когда я коснулся камня, он начал вибрировать... Нет, не просто вибрировать — он словно ожил. Я почувствовал, как от него исходят волны энергии, и было ощущение, что он хотел что-то сказать мне, что-то важное... Но прежде, чем я смог понять, что это, Элинор ухватила эту нить, этот поток... И стала притягивать к себе.
Лионель замолк, его взгляд затуманился, словно он снова переживал те моменты. Он снова увидел, как Элинор с холодной решимостью тянула энергию камня к себе, как его отбросило прочь, но связь с камнем не исчезла.
— Меня отбросило от камня... — продолжил он, его голос стал тише, более задумчивым. — Но я всё равно продолжал чувствовать его, как будто до сих пор прикасаюсь к нему. Что-то, что было в камне, перешло в Элинор, почти всё... Но Эльридан, он не дал какой-то части камня перейти в неё. Я не знаю, как он это сделал, но я почувствовал, как он остановил этот поток. Но... в камне ещё осталась какая-то энергия. Я чувствую это. Но её очень мало, совсем мало.
Мелодиус внимательно слушал, его лицо становилось всё более сосредоточенным. Он понимал, что события, произошедшие здесь, имели огромную важность, и их последствия могут быть неизмеримыми. Лионель же, закончив рассказ, выглядел утомлённым, словно каждый рассказанный им фрагмент забирал часть его сил. Но в его глазах горел огонёк надежды — надежды на то, что, несмотря на всё, что произошло, они смогут найти способ восстановить баланс и вернуть утраченные силы камня.
Мелодиус, глубоко задумавшись, долго не отводил взгляда от Лионеля. В комнате царила тишина, прерываемая лишь редкими потрескиваниями ледяных кристаллов, оставшихся после холодного присутствия Элинор. Тени от колеблющегося света факелов играли на стенах, создавая причудливые узоры, словно сама комната становилась свидетелем их беседы. Мелодиус, ощущая важность каждого сказанного слова, медленно заговорил, стараясь не упустить ни одной детали:
— Лионель, мне нужно, чтобы ты вспомнил всё до мельчайших подробностей. Что ты ощущал, до того, как прикоснулся к камню? Что происходило в тот момент, когда ты коснулся его, и что изменилось после? Как ты чувствуешь себя сейчас?
Лионель закрыл глаза, погружаясь в воспоминания, словно пытаясь пережить те моменты вновь. Его лицо было сосредоточенным, почти напряжённым. Он почувствовал, как время будто остановилось, и всё вокруг замерло, позволяя ему сосредоточиться на своём внутреннем мире. Он начал говорить тихим, почти шёпотом голосом, как будто каждый звук требовал особого усилия:
— До того, как я подошёл к камню... Я чувствовал себя, как обычно. Вокруг была холодная тьма, но я привык к этому. Вокруг были тени, но они не пугали меня. Я знал, что мы здесь не одни, что Элинор контролирует происходящее, но я чувствовал уверенность... Тепло от воспоминаний о наших предыдущих победах поддерживало меня, и я думал, что мы сможем справиться с чем бы мы ни столкнулись.
Мелодиус кивнул, побуждая Лионеля продолжать. Тот медленно выдохнул и продолжил, его голос стал немного увереннее:
— Когда я подошёл ближе к камню, я почувствовал лёгкое покалывание на коже, словно прохладный ветер прошёлся по моим рукам. Сначала это было даже приятно... Но чем ближе я подходил, тем сильнее становилось это ощущение. Воздух вокруг стал плотнее, будто пропитался какой-то невидимой энергией. Казалось, что пространство вокруг меня замкнулось, что каждый шаг давался всё труднее. Но меня тянуло к камню, будто какая-то невидимая сила вела меня. Я пытался остановиться, но не мог, как будто моё тело уже не принадлежало мне.
Лионель замолчал, и в этот момент тишина в комнате стала почти осязаемой. Мелодиус внимательно наблюдал за ним, его взгляд был полон сочувствия и понимания. Лионель, немного поколебавшись, продолжил:
— Когда я наконец коснулся камня... Всё изменилось. В первый миг я почувствовал тепло, которое резко сменилось на ледяной холод, пронизывающий до костей. Этот холод не был обычным, он был живым, он двигался, он словно пытался проникнуть в меня, поглотить меня. Свет вокруг померк, и всё стало словно в тумане. Я видел перед собой только камень, и казалось, что он начал вибрировать... Нет, не вибрировать, а... Пульсировать. Словно внутри него билось сердце, древнее и могущественное. Я чувствовал, как от него исходят волны энергии, но это была не просто энергия, это была живая сущность, которая пыталась проникнуть в мой разум, соединиться со мной.
Мелодиус нахмурился, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Лионель, заметив это, продолжил, его голос стал немного тише:
— В тот момент я почувствовал, что камень хочет что-то сказать мне. Это было странное чувство, будто мысли и образы начали заполнять мой разум, не мои мысли, а что-то древнее, чуждое, но при этом знакомое. Я почувствовал связь... Связь, которая была древнее, чем я мог бы себе представить. Но в тот же момент Элинор вмешалась. Я почувствовал, как её ледяная магия протянулась к камню, и эта связь стала меняться. Внутреннее тепло, которое я ощущал, стало угасать, заменяясь холодом и тьмой. Элинор тянула эту энергию на себя, и я чувствовал, как она поглощает свет, словно вечная ночь поглощает последние отблески заката.
Лионель замолчал, его лицо исказилось от напряжения, воспоминания были слишком живыми, слишком яркими. Он посмотрел на Мелодиуса, и его глаза блестели от нарастающего понимания:
— После того, как меня отбросило от камня, я всё равно продолжал чувствовать его, как будто эта связь не исчезла полностью. Было ощущение, что я всё ещё держу его в руках, хотя это уже было невозможно. Я чувствовал, как что-то из камня перешло в Элинор, почти всё... Но Эльридан, он остановил это, я видел, как он сражался, чтобы удержать часть энергии в камне. Я не знаю, как он это сделал, но я почувствовал, как поток прервался, и часть силы осталась в камне. Но её очень мало, совсем мало... Но она есть, она ещё жива.
Мелодиус внимательно выслушал Лионеля, его взгляд был полон мыслей и размышлений. Он знал, что всё услышанное сейчас было ключом к пониманию того, что произошло. Свет и тень, тепло и холод, добро и зло — все эти противоположности встретились в этой битве, и их последствия ещё предстоит понять и преодолеть.
Лионель замолчал, его взгляд потускнел, словно он пытался найти слова, которые ускользали от него. Он нахмурился, пытаясь уловить суть своих ощущений, воспоминаний, всё ещё свежих, но уже туманных. Спустя несколько долгих секунд он наконец заговорил, но его голос был тихим, почти неуверенным:
— Я... — Лионель на мгновение остановился, словно сам не знал, стоит ли продолжать. — Я не уверен, Мелодиус. Сначала мне казалось, что Элинор перехватила связующий поток, что это она тянула энергию камня к себе... Но сейчас... — Он замолчал, подбирая слова, которые могли бы объяснить то, что он чувствовал. — Сейчас я уже не уверен. Возможно... возможно, камень сам тянулся к ней.
Лионель сделал паузу, глядя на свои руки, словно пытаясь понять, что именно произошло в тот момент:
— Всё это было слишком быстро, слишком... странно. В какой-то момент я ощутил, как поток энергии будто бы перестал сопротивляться. Словно камень сам решил отдать свою силу, будто он сам искал её. Я уже не уверен, что это была только она... Может быть, в камне было что-то, что хотело соединиться с Элинор. Может, она просто нашла отклик в его сердце, как будто они были связаны на каком-то другом, более глубоком уровне.
Лионель поднял глаза на Мелодиуса, его лицо отражало внутреннюю борьбу, смесь сомнений и тревоги:
— Я не знаю, что это было... Но чувство осталось. Как будто... как будто камень сам выбрал её.
Лионель продолжил говорить, его голос звучал задумчиво, будто он всё ещё пытался разобраться в своих чувствах и переживаниях:
— Когда я прикоснулся к камню... сначала я ощутил тепло. Оно было таким уютным, почти манящим. Казалось, что внутри камня была какая-то скрытая сила, которая звала меня, притягивала, как огонь в холодной ночи. Но чем дольше я удерживал руку на его поверхности, тем сильнее становилось ощущение, что это тепло — лишь маска, что-то вроде обмана.
Лионель нахмурился, его руки слегка дрожали, когда он вспоминал этот момент:
— Под этим слоем тепла... словно скрывалась другая сущность. Чувство было странным, будто камень не был тем, чем казался снаружи. Внутри него я ощутил что-то совсем иное, что-то древнее и холодное. Это было как лёд, не просто холодный, а древний, вечный, пронизывающий до костей. Как будто этот камень хранил в себе нечто очень старое, что было заморожено во времени, и это что-то было сродни тому, что исходило от Элинор.
Его взгляд вновь упал на руки, которые касались камня:
— Сначала я подумал, что это чары Элинор делали камень таким, но сейчас... Я уже не уверен. Это было похоже на то, что происходило под её чарами, но также... как будто это было частью самого камня. В этом холоде было нечто родственное Элинор, как будто их силы были связаны, словно они были из одного источника. Тёплая оболочка камня... она скрывала нечто древнее и опасное, что не принадлежало миру света и тепла. Этот лёд, он был чужд, и всё же... был частью камня с самого начала.
Лионель замолчал, его лицо было мрачным, как будто он только сейчас понял всю глубину происходящего. Он встретил взгляд Мелодиуса:
— Возможно, Элинор не просто перехватила поток энергии. Может, она пробудила что-то, что всегда было там, скрытое глубоко внутри. Что-то, что ждало, чтобы её найти.
Мелодиус внимательно выслушал Лионеля, следя за каждым его словом. В его глазах светилась задумчивость, но когда Лионель замолчал, Мелодиус мягко улыбнулся и, положив руку на плечо Лионеля, сказал:
— Лионель, кажется, ты запутался в своих чувствах. Это вполне естественно после всего, что ты пережил. Я чувствую, как сильно тебя это тревожит. Но я также заметил, что ты немного противоречишь сам себе. Сначала ты говоришь, что камень сам по себе был холодным внутри, а потом, что это влияние Элинор. Я понимаю, как сложно разобраться в таком потоке эмоций и впечатлений.
Он сделал паузу, чтобы его слова достигли сознания Лионеля, затем продолжил, ещё более мягко:
— Давай подождём, пока Эльридан освободится, и все мы сможем немного успокоиться и прийти в себя. Возможно, тогда твои чувства прояснятся, и мы сможем вместе разобраться во всём, что произошло. Иногда, когда мы пытаемся осмыслить всё сразу, мысли могут сбивать нас с толку. Спокойствие и время — наши союзники в таких ситуациях.
Мелодиус сделал шаг назад, оглядывая Лионеля с нежной улыбкой:
— И помни, Лионель, противоречий на самом деле не существует. Они — лишь иллюзия нашего разума, который пытается найти ответы там, где их ещё нет. Время покажет истину. Давай не будем торопиться.