Сегодня уже никто не удивляется, разглядывая фотографии с Марса и Венеры. Мы не только не помним имен и фамилий космонавтов, отправившихся в очередной полет, но и вообще затрудняемся сказать, летает ли сейчас кто-нибудь из людей в космическом пространстве. Мы как должное воспринимаем полученный с помощью спутника прогноз погоды, не подозревая, что еще каких-то сорок лет назад получение информации с орбиты для метеорологов казалось несбыточной фантастикой. Между тем все это стало возможным благодаря десяткам промышленных предприятий, построенных еще во времена бывшего СССР. Но вот о том, какие гигантские усилия были приложены для создания отечественной космической отрасли, мы во всех деталях смогли узнать только в последние годы...
Оборонка строилась руками заключенных
Горьковский автозавод имени Сталина, будущий гигант военно-космической промышленности СССР, суровой осенью 1941 года был эвакуирован из Москвы на маленькую железнодорожную станцию Безымянка, что затерялась в заволжской степи под Куйбышевом. На место назначения последние станки прибыли 28 октября, а уже в начале декабря цеха выдали свою первую военную продукцию — штурмовики Ил-2, столь необходимые фронту.
Этот завод — одно из сотен оборонных предприятий, которые в первые же дни и недели Великой Отечественной войны были эвакуированы из западных районов СССР на Волгу, Урал и в Сибирь. Однако в советское время при описаниях «великого переселения» господствовал один и тот же идеологический штамп. Считалось, что осенью 1941 года вывезенные из Белоруссии, с Украины или из-под Москвы заводские станки выгружали чуть ли не на голом месте, затем подводили к ним энергетические кабели — и в результате уже через месяц-другой завод начинал производить снаряды, минометы или даже самолеты. Да, иногда происходило и такое. Но гораздо чаще прибывающее с запада оборудование размещалось в практически готовых производственных корпусах, возведение которых в соответствии с секретным постановлением Государственного комитета обороны СССР началось в разных городах страны еще в 1939—1940 годах.
Появление этого документа во многом объяснялось напряженной военно-политической обстановкой в Европе, по которой победоносно маршировали гитлеровские войска. Отчетливо ощущалось приближение серьезного военного конфликта с фашистской Германией. В связи с этим руководство СССР приняло решение о возведении крупных оборонных предприятий подальше от западной границы. В число таких важнейших объектов вошла и группа авиационных заводов и прочих производств авиационного направления, местом дислокации которых были определены окрестности города Куйбышева (ныне Самары).
Здесь с 1937 года шла подготовка к возведению крупнейшей в мире Куйбышевской ГЭС, и главной рабочей силой на этой грандиозной стройке были 30 с лишним тысяч заключенных Самарлага. Однако секретным постановлением Совнаркома СССР от 24 сентября 1940 года строительство гидроузла было законсервировано. На другой день, уже другим решением СНК, в Куйбышевской области были образованы Управление особого строительства (Особстрой) и Безымянский исправительно-трудовой лагерь (Безымянлаг). Их планировалось разместить в районе железнодорожной станции Безымянка, ныне входящей в городскую черту Самары. При этом глава НКВД СССР Берия подписал приказ, согласно которому 8 тысяч узников бывшего Самарлага направлялись на строительство объектов на трассе Волго-Балтийского и Северо-Двинского водного пути, а остальные заключенные передавались в ведение Безымянлага. Теперь они должны были ускоренными темпами строить в заволжской степи мощные оборонные предприятия.
Согласно планам Совнаркома, основными объектами Безымянского авиационно-промышленного комплекса должны были стать авиационные заводы №1 и 18 (заводы «Прогресс» и «Авиакор»), моторостроительный завод №24 (АО «Моторостроитель»), завод самолетных бронекорпусов №207 (АО «Салют») и завод авиационного стрелкового вооружения №525 (АО «Металлист»).
В Безымянлаге работало свыше 40 тысяч заключенных, которые к июню 1941 года возвели в степи все основные производственные объекты будущего комплекса, завершенные на 70—80%. Заводское оборудование, доставленное из Москвы и других городов запада СССР осенью 1941 года, не пришлось ставить в чистом поле — для него уже были приготовлены новенькие просторные цеха, в которых недоставало лишь крыши. В декабре число заключенных в Безымянлаге увеличилось до 80 с лишним тысяч человек, что и позволило эвакуированным предприятиям уже в конце 1941 года выдать свою первую военную продукцию.
Спутники против танков
После войны Куйбышевский авиационный завод №1 имени Сталина еще много лет продолжал выпускать новейшие по тем временам самолеты, пока в январе 1958 года не вышло секретное постановление Совета министров СССР о размещении на этом предприятии серийного производства двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 (МБР Р-7). Как известно, она была создана в середине 1950-х годов в опытно-конструкторском бюро №1 (ОКБ-1) под руководством Королева. Первый успешный пуск ракеты состоялся в августе 1957 года, а 4 октября того же года Р-7 вывела на орбиту первый в мире советский искусственный спутник Земли. И поскольку конструкция МБР оказалась удачной, для ее серийного производства правительство решило передать Королеву крупное оборонное предприятие в Куйбышеве. В итоге уже 17 февраля 1959 года состоялся успешный запуск первой ракеты этой серии, изготовленной на заводе №1.
Затем на базе Р-7 была создана трехступенчатая ракета «Восток» (она же 8К72), которая 12 апреля 1962 года позволила совершить успешный орбитальный полет первому в мире космонавту — Гагарину. Тогда же авиационный завод №1 получил свое нынешнее название — завод «Прогресс». После этого предприятие запустило в серию четырехступенчатую ракету «Молния» (секретный индекс изделия — 8К78), предназначенную для выведения космических станций на траектории полета к Луне и планетам Солнечной системы. В 1965 году, после модернизации, эта ракета стала именоваться «Молния-М» (индекс 8К78М). С ее помощью тогда же были запущены межпланетная автоматическая станция «Луна-7», несколько аппаратов серии «Марс» и «Венера», а также многочисленные спутники связи «Молния». А с 1963 года завод «Прогресс» приступил к разработке принципиально новой трехступенчатой ракеты, которая получила название «Союз» (11А57). Модифицированный вариант этой ракеты 11А511У впоследствии стал единственным средством доставки экипажей и грузов на орбитальные станции серий «Салют» и «Мир», а ныне космонавты летают на ней и на международную космическую станцию.
Однако завод «Прогресс» и отпочковавшиеся от него предприятия отнюдь не ограничивались выпуском одних лишь средств доставки. 23 июля 1959 года на заводе было создано специальное конструкторское бюро №1 отдела №25. В два-три последующие года оно превратилось в мощный научно-производственный центр, который ныне именуется Центральным специализированным конструкторским бюро (ЦСКБ). Основной продукцией предприятия и по сей день являются разведывательные спутники, первый из которых под названием «Зенит-2» был успешно запущен 26 апреля 1962 года. До этого серийного производства спутников-шпионов не было ни в одной стране мира.
С момента основания ЦСКБ его бессменным руководителем являлся Дмитрий Ильич Козлов, ныне дважды Герой Социалистического Труда, академик, лауреат множества премий, почетный гражданин города Самары. В 1996 году, после слияния самарских космических производств, его должность стала называться «генеральный директор — генеральный конструктор государственного научного предприятия «Ракетно-космический центр «ЦСКБ-Прогресс». И лишь в 2002 году, в возрасте 83 лет, Дмитрий Ильич счел возможным уйти с этой должности на заслуженный отдых.
Во времена перестройки, когда Козлов перестал быть «совершенно секретным» академиком и его имя впервые за многие десятилетия появилось в открытой печати, руководителя Самарского ЦСКБ и у нас, и на Западе называли не иначе как «человек, отодвинувший третью мировую войну». И в самом деле: с того времени, когда на околоземной орбите впервые появились козловские разведывательные спутники, ни одно государство мира уже не могло держать в полном секрете подготовку любой военной операции, а тем более — запуск более-менее крупной военной ракеты. Передвижение даже отдельного танка или корабля вероятного противника тут же фиксировалось фото- и телекамерами спутника, висящего на орбите над местом дислокации войсковых соединений. А еще благодаря зоркости разведывательных аппаратов у нас в случае запуска ракеты противником появилась возможность сразу же принять в отношении его адекватные меры. Осознание этого факта уже в 1960-х годах отрезвляюще действовало на самых агрессивных «ястребов» всех западных армий...
Найти и обезвредить
С конца 1950-х годов у западных спецслужб, и в первую очередь у Центрального разведывательного управления США, существовала (и до сих пор существует!) целая программа по добыче развединформации о наших оборонно-космических предприятиях. Кроме американцев, в сборе данных участвовали спецслужбы Канады и Великобритании. Поэтому уже в 1958 году, когда серийное производство ракет-носителей было перенесено в Куйбышев, перед КГБ СССР встала проблема создания в этом волжском городе эффективной системы нейтрализации западных разведчиков. Сейчас наши ветераны госбезопасности с удовлетворением отмечают, что меры, предпринятые в те годы против иностранных спецслужб, оказались достаточно эффективными. О некоторых из них согласился рассказать полковник госбезопасности Сергей Георгиевич Хумарьян, ныне — заведующий Музеем истории Управления ФСБ по Самарской области. С начала 1950-х годов Хумарьян работал в отделе контрразведки Управления КГБ по Куйбышевской области, а в 1970 —1990-х годах возглавлял эту службу.
— Уже в первые дни существования завода «Прогресс» мы начали проводить мероприятия, которые предотвращали утечку секретов с оборонных заводов через электромагнитные излучения. Ведь уже в конце 50-х средствами электронной разведки можно было, например, прослушивать внутризаводские телефонные переговоры, находясь на значительном расстоянии от секретного объекта. А чуть позже и у США появились чувствительные спутники-шпионы, которые, находясь над Куйбышевом, были в состоянии считывать информацию с любого электромагнитного излучения, вышедшего за пределы «Прогресса» или ЦСКБ. Поэтому сотрудники КГБ внимательно следили, чтобы в момент пролета спутника над нашим городом на этих предприятиях неукоснительно соблюдался режим молчания в эфире. Несколько позже появилась научно подготовленная и технически обеспеченная программа ПДИТР — противодействие иностранным техническим разведкам, в которой были четко обозначены функции каждого предприятия и органов госбезопасности.
Другим уровнем той же системы стало предотвращение утечки информации, содержащейся в заводских документах особой важности. Здесь главной задачей стала работа с людьми, имеющими допуск к таким документам. С этим уровнем безопасности близко соприкасался еще один, выстроенный контрразведкой на наших оборонно-космических заводах: предотвращение внедрения в закрытые коллективы агентов иностранных спецслужб. Следует сразу сказать, что за все годы работы РКЦ «ЦСКБ-Прогресс» фактов утечки информации через эти барьеры зафиксировано не было. Тем не менее наша служба не раз отмечала попытки иностранных разведок установить контакт с лицами, имевшими отношение к оборонно-космическим объектам. Это происходило при различных обстоятельствах — как внутри страны, так и за ее пределами. Рассказать подробнее о каком-либо из таких инцидентов я сейчас не могу, так как информация на этот счет по-прежнему остается закрытой.
Также не раз отмечались попытки работы сотрудников зарубежных спецслужб на территориях, непосредственно примыкающих к оборонно-космическим предприятиям. Эти попытки были зафиксированы после того, как в 1958-м в Куйбышеве началось серийное ракетное производство, и оставались особенно активными вплоть до 1960 года, когда город перешел в разряд закрытых. В этот период практически каждую неделю сюда приезжали сотрудники различных посольств, под крышей которых работали установленные иностранные разведчики. На нашем сленге все они кратко именовались «дипломатами». Для отказа же в посещении Куйбышева формально не имелось никаких причин: город в то время еще был открытым, и потому иностранцы приезжали сюда официально — в соответствии с программой обмена дипломатическими представительствами, с целью знакомства с достопримечательностями или для посещения несекретных производств.
Пару раз были случаи, когда наши сотрудники задерживали у завода «Прогресс» автомобили с установленными иностранными разведчиками, официально приехавшими в Куйбышев. При них каждый раз обнаруживали специальное техническое оборудование, предназначенное для снятия информации с заводских электромагнитных излучений. Все эти случаи закончились выдворением разведчиков за пределы СССР.
Дуэль контрразведок
— Но даже после того, как наш город стал закрытым, сюда регулярно приезжали иностранные делегации, — продолжил свой рассказ Сергей Георгиевич. — Как правило, это случалось при возведении крупных промышленных объектов, а также при запуске производств с иностранными технологиями или оборудованием. В каждой из таких групп среди технических специалистов обязательно присутствовал один или даже несколько установленных иностранных разведчиков. Мы имели о них полную информацию и потому всегда держали в поле наблюдения, чтобы успеть в любой момент предотвратить попытки разведдеятельности. В общей сложности в течение последних сорока лет в Куйбышеве были пресечены десятки попыток сбора закрытой информации со стороны иностранных спецслужб. Но при этом, конечно же, речь может идти только о выявленных случаях. А ведь в нашей практике было гораздо больше фактов, когда удавалось предотвратить даже сами попытки сбора секретных сведений. В те годы мы применяли, на первый взгляд, примитивные методы, но тем не менее они срабатывали на все сто процентов. Впрочем, для нынешних российских условий даже такие методы кажутся фантастикой.
Расскажу об одном из подобных контрразведывательных приемов, который ныне уже ни для кого не является секретом. Нам было хорошо известно, что иностранные разведчики, проезжая через закрытые советские города на поезде, фотографировали все, что видели из окна. Они прекрасно понимали незаконность своих действий. Поэтому в момент, когда один из разведчиков фотографировал, другой следил в коридоре, чтобы в купе не вошел кто-нибудь посторонний. А ведь при проезде через Куйбышев из железнодорожного вагона хорошо видны и завод «Прогресс», и авиационный завод, и некоторые другие. Для борьбы с такими фотографами был придуман простой, но эффективный метод. Мы выходили непосредственно на начальника Куйбышев-ской железной дороги, и по его указанию именно в тот момент, когда пассажирский состав с установленными разведчиками проезжал мимо наших оборонно-космических предприятий, по параллельному или встречному пути пускали электричку. Вместо заводов иностранцы видели из окна только мелькающие вагоны электропоезда. Сейчас, конечно же, такое стало попросту невозможным.
Еще один прием борьбы с агентами разведслужб мы использовали в аэропорту Смышляевка, который довольно продолжительное время был официальными воздушными воротами нашего города. В 1960-х здесь регулярно приземлялись самолеты, на борту которых находились сотрудники посольств, они же — представители иностранных разведок. Во время стоянок такие «дипломаты» выбегали на летное поле с фотоаппаратами, чтобы запечатлеть на пленку безымянские оборонные предприятия, взлетно-посадочную полосу аэропорта или просто стоявшие здесь самолеты. Мы их не раз предупреждали, что подобные штучки являются нарушением закона, однако иностранцы нас не очень-то слушали и пытались всеми правдами и неправдами произвести фотосъемку. Однажды руководству УКГБ это надоело. Вот тогда-то по договоренности с руководством авиапредприятия перед зданием аэровокзала хвостом к входу поставили самолет с винтовыми двигателями, готовыми к запуску (тогда многие пассажирские самолеты были такими). В ту минуту, когда кто-то из разведчиков с фотоаппаратурой рисковал выйти из здания, включались двигатели, и горе-фотографа потоком горячего воздуха сдувало, словно пушинку...
О том, что система контрразведки, созданная на космических предприятиях Самары, была весьма эффективной, говорят, в частности, попавшие в КГБ отчеты западных спецслужб. Как видно из этих материалов, руководители иностранных разведок регулярно сетовали, что им не удается получить никакой существенной информации о закрытых космических заводах на Волге. Лишь в перестроечные и постперестроечные годы иностранцы наконец-то смогли попасть на эти самарские предприятия — теперь уже в качестве гостей и партнеров по мирному освоению космоса.
Валерий ЕРОФЕЕВ
«Секретные материалы 20 века» №14(141). 2004