Шахтерская история на Донбассе началась, когда в 1719 году Петр 1 создал коллегию по угольной промышленности. Именно тогда и были открыты богатые месторождения угля и руды в нашем регионе, что определило его судьбу. Уже в 1795 году в Донбассе появились первые шахты, которые назывались «дудки». Свое имя они получили из-за ветра, который гудел в стволе шахты.
Забойщик долбил уголь обушком или кайлом – это было основное орудие труда в то время, саночник на четвереньках доставлял этот уголь к стволу, который был тогда всего 14-16 метров, там уголь загружался в деревянную бадью и при помощи каната поднимался на поверхность. Там уголь пересыпали в бричку, которую волы доставляли в Мариуполь для военно-морских и торговых флотов, а вскоре и на металлургические заводы старой Юзовки.
Условия труда шахтеров были каторжными – по 13-15 часов в сутки под землей при +38°C. Работали полураздетыми, а из-за малой мощности пласта добывали уголь лежа на боку. За этот адский труд полагалась зарплата от 60 копеек до рубля.
За малейшую провинность рабочих наказывали, когда они получали зарплатную книжку, вся она пестрела от красных чернил – нарушений, за которые шахтеров штрафовали. Порой эти штрафы «съедали» большую половину зарплаты.
А у лампоносов зарплата была и того меньше – от 15 до 20 копеек. Часто на этот труд нанимали детей. Бледные, изможденные, они вынуждены были за смену разносить десятки ламп и следить, чтобы те не погасли. Лампы, заправленные конопляным маслом, ужасно чадили коптели и порой взрывались. Все это снискало им ироничное прозвище: «Бог в помощь». Можно представить, сколько требовалось ламп, чтобы создать хоть какое-то освещение в штреке.
В шахте работали еще тягальщики. На такой работе могли работать только молодые крепкие люди – от 16 до 30 лет. Надолго их, конечно, не хватало. Тяжелая цепь, к которой были прикованы санки-корыто, пропускалась между ног и человек, встав на четвереньки тащил их. На стопы саночники надевали лапти с металлическими шипами – «кошкины когти».
Метан, скапливавшийся в забоях, и тогда доставлял немало бед шахтерам и его попросту выжигали. Для этого существовала профессия выжигальщика или газоизжога – настоящего смертника, который надевал на себя обильно смоченный водой и вывернутый шерстью наружу овчинный тулуп. В руках у него был факел, которым и выжигался газ. Частенько тот взрывался. Стоит только назвать статистику, чтобы понять уровень опасности этой работы. В месяц газоизжогов погибало не меньше двухсот человек. А семья погибшего получала единоразовую компенсацию от 5 до 10 рублей.
Уголь пользовался спросом, шахты постепенно модернизировались, но неизменным оставалось одно – все они принадлежали иностранцам. И чем крупнее была шахта, тем сложнее там была работа. Франция, Германия, Чехословакия брали наш донбасский уголь за бесценок – за тонну платили 1 рубль 84 копейки и тут же продавали его России за 48 рублей.
Стоит ли удивляться, что жили шахтеры в жутких условиях – сырых землянках и душных бараках, где на нарах размещалось от 40 до 60 человек, дети их не знали школ и больниц, а зачастую и помирали в младенческом возрасте. А если им удавалось выжить, их ждал каторжный труд на шахтах, где уже трудились их родители.
Интересным и неожиданным фактом стала работа в шахте женщин. Одной из рекордсменок была Королева Евдокия Федоровна. Ее стаж работы в шахте составил 71 год! Начинала в 12 лет лампоносом, позже вышла замуж за шахтера, который вскоре погиб в шахте. Екатерине нужно было кормить детей, и она пошла просить управляющего взять ее в забой. Тот сразу изумился, а затем подумал, что раз она может грузить по 14 вагонов с углем за смену, то такую ничем не испугаешь.
На шахте «Кировская» она проработала до 63 лет, затем началась Великая Отечественная война, женщина была эвакуирована в Казахстан, где продолжала не только работать, но и обучать шахтерскому делу молодых. А когда фашистов выгнали из Донбасса, она вернулась в Сталино и начала восстанавливать свою родную шахту, которая была затоплена. Это невероятно, но дончанка проработала на шахте до 87 лет в забое. Ее называли «шахтерская мать». А еще Екатерина Федоровна успевала вести активную общественную деятельность, была депутатом местного и городского советов, восстанавливала разрушенные после войны общежития, ясли. Умерла рекордсменка в 102 года. Ее имя носит одна из улиц Кировского района города Донецка.
Сегодня донбассовцы продолжают традиции предыдущих поколений. Очень хотелось бы, чтобы это понимали дети и гордились, что живут в великом регионе-труженике. Это поможет им смело и уверенно идти по жизни.
Центр медиа-информационной политики ЛГУ им. В. Даля
