Я расстраивалась вчера, что Люся не звонит, а у нее такие желанные гости приехали.
- Тамара, ты слышишь, какие песни у меня поют?
-Да, Люся, хорошо слышно по телефону, цыганские какие-то песни, а кто это?
- Да, знаешь, расскажу сейчас. Еще сплю я, утром рано, полутемно, ночи стали темные. Слышу, колокольчики звенят, лошади ржут, да так громко в тишине. Туз визжит от радости. Я подошла к окну, 2 кибитки цыганские остановились. Выбежали мы, а там Аза с бабушкой Радой, еще цыгане. Радость-то какая. Заехали они в огород ко мне, снимается часть огорода. Площадь у меня большая, кибитки на угоре поставили, лошадей привязали. Травка сочная молодая для них, да потом профессор позднее овса откуда-то принес. Мужика 2 уже зрелого возраста, занимались с лошадьми. Все это родственники, как я потом узнала. Всех я пригласила в боковушку, там много места. Бабушка меня похвалила, что в дом не зову. Но они не пошли. На площадке костер развели, у меня 2 скамеечки там есть, тоже иногда чай там грею и варю что-нибудь. Я им принесла продуктов, у меня припасены были. Женщины готовили еду, мужики с упряжкой лошадей занимались, а мы с Азой и бабушкой пошли на угор на скамеечке посидеть.
Ты не представляешь, как я была рада, их увидеть. Потом мужики и женщины, а было их 4 и пятая подружка Азы, немного отдохнули и в поселок поехали на одной лошади и в кибитке, а мы остались, еще Азы подружка, я ее видела уже. Бабушка ей поручила заниматься подготовкой к вечернему ужину, овощи чистить, зелень готовить, время-то было уже к обеду. Да еще самовар начистить, чтоб блестел. Я баньку затопила, попросила Степана присмотреть, он и занимался. Прибегал профессор, раскраснелся весь, увидев Азу. Я ему поручила съездить в поселок за продуктами. Туз и ребята крутились под ногами, не отходили от бабушки. Я приготовила в боковушке постели, хоть и сказали, что спать будут в кибитках. На случай дождика. Бабушка Рада рассказала, что они месяц уже путешествуют, ко мне в гости едут. Поживут у меня несколько денечков. Поговорить по-хорошему даже некогда было. Дел много.
Потом машину с продуктами разгружал профессор, баня готова была, из поселка остальные цыгане приехали, в баню мыться пошли. Женщины стиркой занялись, у меня и машина в предбаннике стоит. В общем, бегали, ужин варили, стол накрывали, освободились уже вечером. Постарался профессор с едой и напитками, сам остался, и Степан с дочкой и внучком пришли. Все такие веселые, праздничные, нарядные. Какие песни поют сейчас. (Люся звонила вчера уже в 12 часу ночи). Вон и пляски устроили, а профессор-то, совсем преобразился, кренделя выделывает перед молодыми цыганками.
Бабушка сказала, что еще поговорим мы с ней, знает и про быка и гостей с озера, собирается с ними повстречаться. А накануне я стала старый сундук перебирать и нашла, кроме прочего интересного для меня цыганское украшение. Нет, ценности мои находки не представляют, простенькие такие, но я сказала бабушке Раде об этом, она просила показать его, как-то разволновалась и собирается со мной сходить на кладбище к деду на могилу. Не знаю, зачем, но сходим. А профессор-то, похоже, выздоравливает, с Азы глаз не сводит, или встречу предыдущую вспомнил. Ой, умора, Кешка и кот так убегались, что спят оба у домика на колесах. Там для них сделано специальное укрытие, пункт наблюдательный. Бабушка тоже нам с Тузом посоветовала идти спать. Храбрый, вроде, хотел с ними остаться, их охранять, я не возражала. Но бабушка ему внушение сделала, что ни при каких обстоятельствах, кто бы это ни был, чтоб не оставлял меня. Вот такие дела.