Тельфер.
(Из жизни судового механика)
После прихода с Кубы в родной порт Владивосток власти быстро оформили «Орехов», и стармех разрешил Рогову до утра съездить домой, проинструктировав о предстоящей стоянке.
— Слушай внимательно, — начал он, когда Рогов зашёл к нему в каюту, — ночью или утром нас поставят на восьмой причал и дадут на недельку подменный экипаж, — но, увидев радостно заблестевшие глаза своего второго механика, тут же его огорошил: — Это не значит, что ты будешь биться в экстазе всю неделю, ты будешь работать. Нам поставлена задача дёрнуть два движения и предъявить их Регистру. Но делать это будет бригада с «Балхаша». Ты будешь только приезжать утром и контролировать их работу. Как только бригада дёрнет одно движение, почистит всё и сделает замеры, ты звонишь мне, я с Регистром приезжаю, смотрим всё и оформляем документы. Затем делаем другое движение. Понятно?
А что тут непонятного? Документы до ремонта надо продлевать, чтобы выкачать максимум денежек из эксплуатации судна. Так что спокойная стоянка накрывалась медным тазом. Придётся объяснить ситуацию жене, выслушать от неё некоторые соображения о нехорошей корабельной жизни, но от действительности никуда не денешься. Придётся попахать.
Существовал только один нюанс в этом деле. Все дни стоянки Рогову зачтутся, как рабочие, а выходные не спишутся. А это значит, что когда-нибудь потом они приплюсуются к отпуску и он станет длиннее на неделю. Да и зарплата в рублях не уменьшится за время стоянки. В общем, у каждого минуса есть свои плюсы, как иногда шутил Рогов.
Вот с такими мыслями он дождался первого рейдового катера и с подарками, приобретёнными в Кристобале, поехал домой.
Дома его, конечно, ждали с нетерпением.
При виде радостных лиц детей и жены как-то сразу забылись все тяготы прошедшего рейса, а жена даже не обратила внимания на то, что ему предстоит ежедневно ездить на судно, как на работу.
Но утром, как бы невзначай, она попросила:
— Ты только там надолго не задерживайся, — и, прильнув, посмотрела снизу-вверх. — Ведь мы тебя любим и всегда ждём.
Проглотив комок от такого напоминания, Рогов пошёл на трамвай.
Судно уже стояло в порту, о чём он узнал в «Трансфлоте». Днём автобусы по порту не ходили, поэтому на восьмой причал пришлось идти пешком.
Доложившись деду о своём прибытии, он прошёл в каюту, чтобы переодеться, но не успел этого сделать, как по судну прошло объявление:
— На судно прибыл подменный экипаж, штатному экипажу приступить к передаче дел и обязанностей.
Через пять минут в каюту к нему постучали, и она наполнилась механиками подменного экипажа.
Среди них Рогов увидел своего однокашника Борю Гайнова. Высокий, статный парень с правильными чертами лица. Боря учился в третьей группе, а Рогов — в первой. У каждой группы было своё расписание занятий, поэтому они не так часто встречались в роте, но на лекции ходили одним потоком. Однако связывала их не учёба, а то, что они вместе проходили первую плавательскую практику. Это событие на долгие годы сдружило их, поэтому сейчас, когда Рогов увидел Борю, то очень обрадовался неожиданной встрече.
Забыв обо всём, они уселись на диван и принялись за расспросы, традиционные при встрече старых друзей.
Боря по семейным обстоятельствам перешёл в подменный экипаж и работал в нём уже третий месяц. Сейчас находился в помощниках у второго механика, но эта двойственная должность его не смущала, а только позволяла больше времени уделять семье. Боря только нёс суточные вахты сутки через трое, а основная нагрузка по работам лежала на другом втором механике.
Вот именно ему и пришлось всё рассказывать и показывать Рогову.
Извившись перед Борей, он с Михалычем — так звали основного второго механика — пошли в машину, где Рогов попытался довести до его сведения то, что предстоит сделать в течение стоянки.
Михалыч — мягко говоря, весьма упитанный человек — едва успевал за носившимся по трапам машинного отделения Роговым. Он всё время отдувался, пыхтел и вытирал куском ветоши вспотевший лоб, несмотря на то что в машине была нормальная температура, а не тропики. Всё сказанное он записывал в блокнот и по несколько раз переспрашивал Рогова, если что-нибудь не понимал или забывал.
По возвращении в каюту отдохнуть не удалось. Приехали слесари с «Балхаша» во главе с мастером, которого Рогов тоже хорошо знал по ДВВИМУ. Саша учился в роте судоремонтников на параллельном курсе, и они выпускались в один год.
Это облегчало все дальнейшие действия, а Кузьмич, являющийся бригадиром, не раз на стоянках производил ремонтные работы на судах, на которых прежде работал Рогов. Мужик Кузьмич в возрасте, опытный, дотошный, поэтому Рогов был полностью спокоен, что работы с предъявлением Регистру двух движений его бригада выполнит быстро и на высшем уровне.
Боря не стал ждать, пока Рогов закончит пересдачу дел, и ушёл домой. Он на вахту заступал через сутки, а самому Рогову после доклада, что всё рассказано и показано, дед разрешил покинуть борт судна.
После обеда Рогов уже приехал дома. Жена, светящаяся от счастья, что муж пришёл пораньше, быстро собрала кое-какую закуску, и они прекрасно провели этот солнечный апрельский день на Санаторной.
Так прошло несколько дней. Рогов с утра уезжал на судно, а после обеда возвращался домой. И работа двигалась, и в семье вновь появился папа и муж.
Бригада слесарей-дизелистов работала слаженно и быстро. На второй день они уже выдернули поршень, втулку, а на третий — предъявили их Регистру.
Одно не нравилось Рогову — что Кузьмич считал его за залётного пацана и почти не слушался его приказов и распоряжений.
Так, при демонтаже втулки он вознамерился дёргать её только тельфером. Учуяв неладное, Рогов остался в машине, а когда увидел, что Кузьмич цепляет траверсу к втулке и собирается тянуть её тельфером, то сразу напомнил ему:
— Кузьмич… — далее следовало только «мать-перемать», — ты чё это задумал? А ну стоп этот балаган. Вон джеки на переборке, бери их и вначале подорви её, а потом уже тяни…
На что дошлый Кузьмич тоже, мать-перемать, недовольно разорался в сторону Рогова:
— Тебе надо — ты и подрывай. У тебя они вон на сто слоёв краской замазаны да присохли навечно к переборкам. Если я их буду брать, то полдня на это потрачу, а у меня время — золото. Некогда мне.
Но Рогов не отставал от него и опять, мать-перемать, принялся доказывать, что только так надо делать. Хорошо, что подошёл бригадир Саша и Кузьмичу пришлось подчиниться. Для Кузьмича только Саша являлся авторитетом, а Рогов — так, шаровик-механик, который только температуры может смотреть да в журнал их писать.
Михалыч, видя, что Рогов крутится в машине со слесарями, вообще туда не спускался, а только сидел в каюте деда, попивал чаи да телевизор смотрел. Рогову казалось, что тот занимался этим даже тогда, когда он уходил домой и слесари оставались без присмотра.
На судне Саша появлялся только утром, чтобы позавтракать, в обед, чтобы пообедать, и подгребался к ужину, чтобы и его не пропустить.
Так что дела шли, работа работалась, как заявлял о своём участии Михалыч, а первое мая приближалось.
Всем хотелось встретить его трудовым победами. Даже жена предупредила Рогова, что он на праздник из дома и шага не ступит, а будет только с семьёй. Тем более что на праздник в гости собирались прийти родители и Любочка активно к этому готовилась. Любила она угостить разносолами гостей и показать свой мастерство. Рогов не противился этой затеи жены, поэтому надавил на старпома и перетащил из артелки множество разносолов домой.
Тридцатого апреля Кузьмич до обеда дёрнул с бригадой поршень восьмого цилиндра и собрался дёрнуть втулку, чтобы на праздники экипаж почистил всё от нагара, мазутных отложений и накипи, а они уже третьего числа сделают с утра замеры, после обеда вызовут Регистр, и тогда всё приготовят для сборки.
Сахар выгружали медленно, порт не торопился и обещал закончить выгрузку только к девятому мая. Такой расклад всех устраивал, и Рогов после обеда собрался на все праздники сорваться домой. Уж очень много чего он запланировал на эти дни.
Но, как говорится, кто-то на всё это имел другие планы.
Перед обедом Рогов подошёл к Кузьмичу и предупредил его:
— Кузьмич, — вежливо начал он, забыв про обычные «мать-перемать», — не забудь пожалуйста джеками сначала подорвать втулку, а потом тяни её тельфером.
На что Кузьмич сразу же недовольно возразил:
— На первом ты тоже про это базланил, но втулка пошла легко. Я джеки даже на четверть не выкрутил, как она подорвалась.
Рогову надоело разглагольствование всезнающего борзого Кузьмича, и он без всяких шуток напомнил ему:
— Я тебе ещё раз говорю: подорви сначала джеками, а потом тельфером тяни. Первую втулку пару тысяч часов назад дёргали, а эта больше восьми тысяч отработала …
— Ладно … — неохотно пробубнил Кузьмич и пошёл на обед.
После обеда Рогов уже собрался переодеться, чтобы ехать домой, но привезли снабжение. Это была полугодовая заявка, составленная с учётом предстоящего ремонта.
Когда Михалыч увидел её, то взмолился:
— Андрюха, родненький, не бросай ты меня под танк, пошли вместе проверим, что пришло, а то потом я не хочу втык получать…
— Ладно, — тяжело вздохнув, согласился Рогов, — пошли посмотрим, — но тут же напомнил: — Но таскать всё сам будешь. Раскладывать по полкам я сам буду в рейсе, а ты только перенеси всё в кладовые.
Его особенно интересовал ЗИП по гидравлике трюмов. Он его заказал с расчётом на предстоящий ремонт в заводе, который планировался через несколько месяцев. Сейчас ещё было время определить, что привезли и что придётся ещё дозаказать. Хотя всё это можно сделать и после праздников, но тогда возникнет намного больше писанины и переписки с СМТО пароходства.
Продумав все за и против, Рогов вместе с Михалычем спустился на причал, залез в кузов машины и в присутствии сопровождающего стивидора начал копаться в ящиках с резинками и манжетами.
От разборки снабжения его отвлёк какой-то грохот, раздавшийся со стороны судна. Рогов посмотрел на трюма́. Выгрузка сахара не велась, береговые краны стояли. Нехорошее предчувствие сдавило ему сердце.
«Етиво мать в коляску! — пронеслась мысль. — Кузьмич, падла! Чё ты там натворил?!»
Спрыгнув с грузовика, Рогов помчался по трапу на борт судна.
Забежав в машинное отделение, он увидел картину, которую бы не хотел увидеть даже в страшном сне. На том месте, где он обычно стоял при работе бригады дизелистов, лежал тельфер. Это он свалился с высоты метров в двадцать. Трудно себе представить, что бы произошло с Роговым, если бы он оказался на этом месте.
Подбежав к поверженному тельферу, Рогов осмотрел его.
Сам тельфер и его редуктор выглядели на первый взгляд целыми, только он лежал в паутине тросов. Оборванных тросов Рогов не увидел. Подтёков масла тоже нигде не наблюдалось. Уже стало легче.
Он взбежал на верхние решётки и перелез на каретку тельфера. Да. Один рельс, по которому ездили катки тельфера, оторвался по сварке.
«Бляха-муха! — опять пронеслась мысль. — Эти гады не подорвали джеками втулку!» И сбежал вниз к блоку цилиндров.
Точно! Джеки этот «нехороший» Кузьмич не удосужился установить.
Тут он поднял голову и только тогда расслышал то, что выкрикивал ему Кузьмич:
— Да он, бл…ь, сам сорвался! Я кнопку только слегка придавил…
Не обращая внимания на орущего Кузьмича, Рогов осмотрел слесарей. Вроде все целые. Раненых и покалеченных нет, брызг крови тоже нигде не наблюдалось, но для уверенности он спокойно, насколько это позволяла обстановка, обратился к растерявшимся мужикам:
— Все целы? — и, увидев, что они послушно закивали в ответ, уже во всю мощь своего голоса накинулся на них: — Какого х… — дальше шли только непечатные слова и междометия, — … вы не подорвали втулку?! Я же вам специально об этом говорил!!! — Рогов со злостью уставился на подошедшего Кузьмича.
— Так это… — начал бормотать тот. — Я тут подумал… а оно вона как … — Кузьмич показал пальцем на лежащий тельфер, — … взял да ёб…ся.
— Идиот!!! — не снижая голоса, продолжал орать Рогов. — Ёб…ся! Луче бы ты сам ёб…ся! У меня бы тогда меньше проблем было…
Но за всеми этими словами Рогов не забыл, что надо осмотреть место происшествия.
Снимая стресс криками, он прошёл к месту падения тельфера.
Сам тельфер смотрелся абсолютно не повреждённым. Все колёса у него легко вращались. Лежал он точно в центре втулки, как будто его туда специально вложили, зацепившись выступающими частям за бурты посадочного места втулки. Втулка тоже оказалась целой. Только на нескольких шпильках содралась резьба да одна из них оказалась погнутой.
Рогов тут же вспомнил, что в запасе есть ещё пара десятков шпилек, поэтому только прикинул, как надо выкрутить повреждённые.
Сделав осмотр, он подошёл к понурившемуся Кузьмичу.
— Слышь, Кузьмич, — обратился он к расстроенному бригадиру, — ты бы тут не сидел и сопли не жевал, а шёл бы, да мастера вызывал, да с ним и обдумывал, как вы всё это дело устранять будете, — и жестом показал на место «катастрофы». — Мастеру будешь всё объяснять. А мне из-за тебя придётся диплом под дробовик подставлять. Ты представляешь, что здесь начнётся, когда начальство сюда пожалует да разбор полётов начнёт чинить?
Кузьмич как будто не слышал слов Рогова и сидел, бесцельно перебирая в грязных, замазученных руках пук ветоши.
— Кузьмич! — Рогов тряхнул за плечо безучастного бригадира. — Я говорю: иди мастера зови. Слышишь ты меня?
— Ага, сейчас, — очнулся Кузьмич и, поднявшись, поплёлся из машинного отделения.
Рогов тоже пошёл на мостик, чтобы по радиотелефону связаться с дедом.
Валерий Клавдиевич, на его счастье, оказался дома. Он, не перебивая, выслушал Рогова и спокойным голосом распорядился:
— По вахте пусть продолжают замывку и зачистку восьмого цилиндра. Но нечего не трогать. Позицию каретки тельфера не менять, и позови мне деда подменного экипажа. Я с ним хочу кое-что обсудить. А сам езжай домой — и чтобы третьего числа был как штык на борту. Понял?
— Понял, — подтвердил Рогов, добавив: — А стармех подменного экипажа здесь.
— Ну, тогда дай ему трубку, — потребовал Валерий Клавдиевич.
Дед подменного экипажа взял трубку и начал обсуждать с Валерием Клавдиевчем создавшуюся ситуацию.
Рогов, понимая, что стрела возмездия за совершённое преступление его не минует, спустился к себе в каюту, где трясущейся от страха Михалыч принялся объяснять ему своё бездействие, всячески стараясь выгородить себя.
Рогову было не до того, чтобы выслушивать его оправдания, и он резко прервал Михалыча:
— Папышеву и Маслацову будешь всё это объяснять третьего числа, а мне этого не надо объяснять. У меня у самого полна жопа огурцов, — и, быстренько собравшись, упылил домой.
Зачем портить себе праздники?
Дома его ждали самые любимые и дорогие люди. Чтобы не портить им настроения, Рогов о произошедшем инциденте никому ничего не рассказал, только объявил, что он до третьего числа свободен, чем вызвал бурю восторгов.
А третьего числа на судно пришла комиссия из службы судового хозяйства во главе с главным механиком-наставником Маслацовым и его помощником Папышевым. Для них проводить подобные расследования являлось обычным делом. Поэтому после их вердиктов слетало много голов, а которые оставались целыми, то на долгие годы не смели вякнуть даже где-нибудь в подворотне.
Так произошло и тут.
Валерию Клавдиевичу объявили выговор и лишили тринадцатой зарплаты.
Стармеху подменного экипажа — строгий выговор с лишением тринадцатой зарплаты и отправкой на переаттестацию, которая выявила его некомпетентность и перевела на должность второго механика сроком на один год.
Второму механику подменного экипажа — строгий выговор, лишение тринадцатой зарплаты, ещё там чего-то, отправка на внеочередную аттестацию, а когда компетентная комиссия убедилась, что он дуб дубом, то его перевели на должность третьего механика.
С ребятами с «Балхаша» местная администрация разобралась по-своему, но там были только слегка раненные, потому что с рабочим классом надо обходиться обходительно и уважительно. Гегемон в советское время очень ценился. Это инженерам можно надавать по шапке и знать, что они проглотят любую пилюлю и не вякнут. А тут – извиняйте …
Рогову объявили выговор. «Орехов» после описываемых событий ушёл через неделю в рейс, и месяцев восемь Рогов не мог посетить отдел кадров, чтобы подписать приказ о своём наказании, а потом, когда он уходил в отпуск, инспектор сделал вид, что забыл про приказ, а Рогов не стал ему напоминать об этом.
И уже только через четырнадцать месяцев Рогова под роспись ознакомили с приказом о наказании. Но наказание после издания приказа действовало только год, а если не произошло никаких залётов, то через год оно автоматически снималось. Поэтому на дальнейшую работу Рогова этот инцидент с тельфером никак не повлиял, а ССХ (Служба Судового хозяйства) рекомендовала его на должность старшего механика.
03.06.2022
Рассказ опубликован в книге "Морские истории" https://ridero.ru/books/morskie_istorii/