Вряд ли, наверное, есть в нашей стране человек, родившийся во времена советской власти, ни разу не столкнувшийся в своей жизни с произведениями Евгения Чарушина. Хотя, вполне возможно, даже и не знавший эту фамилию. Ведь книги этого замечательного детского писателя либо, к которым он создал иллюстрации, были, скорее всего, у каждого из нас в детстве. А фарфоровые скульптурки, которые он придумывал, уж точно стояли в сервантах наших родителей и бабушек. И поэтому, когда я случайно увидел эту фамилию на памятнике на Богословском кладбище Петербурга, я, разумеется, захотел напомнить о нём своим читателям.
Двадцать девятого октября (11 ноября по новому стилю) 1901 года в Вятке (сейчас город Киров), в семье главного губернского архитектора Ивана Аполлоновича Чарушина и его жены, Любови Александровны (в девичестве Тихомировой) родился сын, которого назвали Евгением. Иван Аполлонович окончил Петербургскую академию художеств, получил звание архитектора-художника I степени, отлично рисовал, был поклонником театра, участвовал в самодеятельных постановках, играл на музыкальных инструментах. Дочь статского советника, выпускница Вятской Мариинской гимназии (между прочим, серебряная медалистка) Любовь Александровна увлекалась ботаникой, любила свой сад, о котором в Вятке ходили легенды - она здесь выращивала самые диковинные для северо-востока европейской России растения, цветы и фруктовые деревья, обустроила там фонтан, украсив его морскими раковинами. Евгений Иванович вспоминал:
Я очень благодарен своим родителям за своё детство, потому что все впечатления его являются для меня и сейчас наиболее сильными, интересными и замечательными. И если я сейчас художник и писатель, то только благодаря моему детству.
Дом, в котором прошло детство Евгения Чарушина, сохранился до нашего времени. Он был построен в 1802 году, а в 1895-м его приобрёл Иван Чарушин, который в течение двух лет его перестраивал, и в итоге архитектор создал, по сути, новое строение, окружённое и другими зданиями его авторства - по соседству расположены школа и храм Иоанна Предтечи, также построенные по проектам Чарушина. К слову, Иван Аполлонович спроектировал более полутора сотен храмов (а всего около трёхсот зданий - церквей, домов, дворцов, вокзалов...) по всей России и, особенно, в Прикамье и Предуралье.
Впрочем, слово "сохранился", наверное, всё же не совсем корректно. Несмотря на то, что с 1983-го года дом-усадьба Чарушиных признан памятником истории, о чём даже написано на доске, расположенной на фасаде, состояние его довольно плачевно. К слову, когда в 2013 году на фасаде эту доску прибивали, местные жители даже умоляли не делать этого - опасались, что стены просто не выдержат, и дом развалится. К осени 2023 года в этом доме - с прогнившим фасадом, разбитыми окнами и протекающей крышей оставалось лишь две квартиры, в которых жили, в подвале поселились местные бомжи. А от сада, фонтана и клумб не осталось ничего...
Впрочем, во времена детства и юности Евгения Чарушина, дом его родителей был одним из самых уютных и гостеприимных в Вятке. Чарушины часто устраивали семейные праздники, на которых маленький Женя часто играл на скрипке дуэтом со своей мамой. А ещё мальчик очень любил читать. Особенно, книги о животных. Однажды на день рождения родители подарили ему семитомник Альфреда Эдмунда Брема "Жизнь животных". Лучшего подарка для него нельзя было и придумать:
Я читал его запоем, и никакие "Нат Пинкертоны" и "Ник Картеры" не могли сравниться с Бремом.
К животным у него всю жизнь было особое отношение. Правда, иногда любовь к природе приводила к самым неожиданным последствиям:
Шести лет я заболел брюшным тифом, так как решил однажды есть всё то, что едят птицы, и наелся самой невообразимой гадости... В другой раз я переплыл вместе со стадом, держась за хвост коровы, широкую реку Вятку. С того лета я умею хорошо плавать...
И очень рано в нём обнаружились способности к рисованию:
Это было просто, по-видимому, свойственно мне, как говорить, петь, шалить или слушать сказки. Помню, как я слушал сказки с карандашом и рисовал во время рассказа.
С раннего детства Чарушин дружил с Юрием Васнецовым - дальним родственником знаменитого Виктора Васнецова, того самого, который написал "Алёнушку", "Богатырей", "Витязя на распутье" и прочие шедевры русской живописи. Они познакомились, ещё когда учились в гимназии, и пронесли свою дружбу через всю жизнь. И Юрию, и Жене первые уроки рисования давал Иван Аполлонович, и, судя по всему, уроки эти были очень полезны. А когда друзья были ещё подростками, они организовали Союз поэтов и художников - "Сопохуд" и даже выпускали одноимённый журнал, для которого Чарушин писал стихи и рисовал разнообразных животных: собак, медведей, птиц.
Однажды в Вятку в гости к Чарушиным приехал известный художник, академик живописи Аркадий Рылов. Он-то и, увидев рисунки Евгения Чарушина и Юрия Васнецова, посоветовал друзьям поступать в Академию художеств.
Правда, сразу по окончанию школы юноше поступить в Академию художеств не удалось - в 1918 году он был призван в Красную армию. Вовсю гремела Гражданская война, но, к счастью для него, умение хорошо рисовать позволило ему избежать отправки на передовую - Чарушин был назначен помощником декоратора в культпросвете Политотдела штаба Красной Армии Восточного фронта. А уже осенью 1922-го, после возвращения домой, Евгений Чарушин всё же осуществил свою мечту - поехал в Петроград и, успешно сдав приёмные экзамены, стал студентом живописного факультета Высшего художественно-технического института (ВХУТЕИН) - так тогда называлось Высшее художественное училище при бывшей Императорской Академии художеств. Между прочим, на экзамене по рисованию он был удостоен высшей отметки от самого Кузьмы Петрова-Водкина. Тогда же поступил в Академию и его друг Юрий Васнецов, с которым Чарушин во время обучения снимал комнату в доме на Зверинской улице. Кстати, эта улица так была названа не случайно - в её створе расположен Зоосад, куда молодые художники часто приходили, чтобы рисовать с натуры животных.
Ещё студентом Чарушин познакомился с Виталием Бианки, с которым также дружил до конца жизни этого писателя. Позже Евгений Чарушин нарисовал иллюстрации чуть ли ни ко всем рассказам Виталия Валентиновича.
Окончив в 1927 году ВХУТЕИН, Чарушин пришёл работать в Детское государственное издательство. В те годы там создалась творческая группа писателей и художников, сплотившаяся вокруг замечательного рисовальщика и иллюстратора Владимира Лебедева. Лебедеву, который был на десять лет старше Чарушина, очень нравилась манера рисования молодого художника, и он предложил тому оформить рисунками выходящую в 1928 году книгу Бианки "Мурзук".
Эта работа и стала первой для Евгения Чарушина и сразу привлекла внимание специалистов в области книжной иллюстрации.
А один из рисунков - "Встревоженный рысёнок" - был даже приобретён Третьяковской галереей и хранится в неё по сей день.
В том же, 1928-м, году Чарушин женился на своей землячке Наталье Зоновой. Этот брак был счастливым и продлился до самой смерти художника. А в 1934 году у пары родился сын Никита, также впоследствии ставший известным художником-иллюстратором.
За несколько лет Чарушин создал иллюстрации к десятку изданных "Детгизом" книг, в основном, авторства Виталия Бианки, а также Нины Смирновой ("Как Мишка большим медведем стал", "Про курочку"), Евгения Дубровского, писавшего под псевдонимом "Лесник" (Встречи в лесу", "Волк"), Ольги Берггольц ("Пыжик") и других писателей-анималистов. В 1929-1930 годах в "Детгизе" вышло несколько книжек, состоящих из одних только рисунков Чарушина: "Вольные птицы", "Разные звери", "Мохнатые ребята". Сейчас бы их назвали комиксами, ведь Евгений Чарушин рассказывал настоящие истории из жизни животных, используя лишь картинки. Но вскоре Самуил Маршак, руководивший тогда издательством, предложил Чарушину самому написать несколько рассказов, основанных на детских наблюдениях и охотничьих впечатлениях.
Чарушин легко согласился:
Преисполненный до краёв наблюдениями детства и охотничьими впечатлениями, я стал, при горячем участии и помощи Маршака, писать сам.
И уже в 1930 году свет увидела книжка Евгения Чарушина "Щур".
А за первым рассказом последовали ещё и ещё - всего до начала Великой отечественной войны Евгений Иванович издал около двадцати книг. При этом он продолжал создавать иллюстрации как к своим произведениям, так и к книгам других авторов. В тридцатые годы он оформил своими рисунками книги Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Михаила Пришвина, Евгения Шварца, Константина Ушинского... И даже проиллюстрировал вполне себе взрослый роман Владимира Арсеньева "Дерсу Узала". В целом, за десять предвоенных лет он сделал две с половиной тысячи изображений зверей и птиц.
К слову, в 1938 году, когда его сыну исполнилось четыре года, Евгений Чарушин написал книгу "Никитка и его друзья", в которой главным героем рассказов был Никита.
Была у Евгения Ивановича и ещё одна ипостась. Помимо того, что он талантливо писал и замечательно рисовал, после возвращения в Ленинград из эвакуации Чарушин занялся ещё и декоративно-прикладным искусством. Именно он является автором множества небольших скульптур, много лет выпускавшихся на Ленинградском фарфоровом заводе (ЛФЗ) имени Ломоносова. И, наверное, не было в нашей стране дома, в котором не стоял бы на полке заяц с морковкой, маленький кролик, оленёнок или козлёнок, созданный Евгением Чарушиным.
Но вообще, скульптурой Чарушин впервые занялся ещё будучи студентом Академии. В 1926 году он вместе со своим другом Юрием Васнецовым во время каникул подрядились создать барельеф "Крестьянин и рабочий" для Вятского дома культуры. К сожалению, этот барельеф до наших дней не сохранился. А в 1934 году он, оказавшись на ЛФЗ, решил попробовать себя в деле росписи фарфоровой посуды. Ему дали "бельё" (так на профессиональном сленге называют нерасписанный сервиз),для которого художник придумал сюжет: на белом фарфоре фигуры зверей, а за ними, серебром, цепочки следов. Чарушин долго мучался, придумывая, как перенести рисунок с эскиза на посуду, и лишь через три месяца его осенило - тело зверя он сделал через трафарет, с краями, вывернутыми наружу, чтобы контур животного получался пушистый, а маленькой кистью рисовать только детали – носы, когти, глаза и, главное, следы. В итоге этот сервиз стал массово производиться, а первый его экземпляр отправился Русский музей, где и находится поныне. Правда, больше росписью посуды Чарушин не занимался.
Но, если росписью сервизов Чарушин больше не занимался, то фигурок животных им было создано великое множество. Кстати, козлёнок Васенька был вполне реальным. Чарушин создал свою скульптурный этюд, когда в их доме оказался новорожденный козлёнок. Тот едва мог стоять на подгибающихся ножках, выгибал спину, пытаясь хотя бы не упасть. Чарушин, вылепив скульптуру, тут же начал её дорабатывать, придавая пластическую завершённость. И получилось в итоге законченное произведение, вскоре пошедшее в массовое производство.
Искусствовед Эраст Кузнецов в своей книге "Звери и птицы Евгения Чарушина" писал:
Его работы имели успех , и известность Чарушина-скульптора стала соперничать с известностью Чарушина-графика. Целые партии его зайчат и зайчих – с морковкой , с трубкой , с цветком , пляшущих , – а также других нарядных и весёлых персонажей не застаивались на прилавках...
Но вообще, по мнению того же Кузнецова, Чарушин пришёл на ЛФЗ не совсем "по велению души":
Всё-таки в его занятиях скульптурой было не только увлечение, но и нечто от житейской прозы – хороших заработков скульптора, чьи работы идут большими тиражами. Недаром же он пришёл на производство как раз тогда, когда издательских заказов не хватало. Недаром же ничего иного, кроме статуэток, он так и не лепил, а расставшись с заводом имени Ломоносова – вообще не брал в руки глину и не порывался сделать что-нибудь просто так, для себя самого.
Ведь именно тогда, в конце сороковых-начале пятидесятых в СССР развернулась пресловутая "борьба с формализмом в искусстве". И хотя иллюстрации Чарушина не подвергались критике, от социалистического реализма, по крайней мере, по форме, они были довольно далеки. Возможно, это и было причиной уменьшения количества заказов. Ну, а художник и писатель не стал ждать, а своим переходом на ЛФЗ "сыграл на опережение". Как бы то ни было, в итоге мы получили массу замечательных фарфоровых скульптур. А через несколько лет, когда борьба с формализмом, космополитизмом и прочими "измами" пришла к своему логическому завершению, Чарушин вновь вернулся к писательству и рисованию.
В Ленинграде несколько адресов связано с именем Евгения Чарушина. С 1948 года и до последних своих дней Евгений Чарушин жил в соседнем с "Толстовским" домом - по адресу: набережная реки Фонтанки, 50.
Сейчас на этом доме установлена мемориальная доска в память о замечательном писателе и художнике. Она была установлена в 1975 году, автор - архитектор Татьяна Милорадович.
Последней работой Евгения Чарушина стала книга Самуила Маршака "Детки в клетке". Вообще эта книга с иллюстрациями Чарушина неоднократно переиздавалась, и в 1965 году она вышла с немного обновлёнными текстами и иллюстрациями. В том же году она была представлена на выставке в Лейпциге, где художник был удостоен золотой медали. К сожалению, награда была посмертной - Евгений Иванович незадолго до этого скончался.
Евгений Иванович Чарушин скончался 18 февраля 1965 года. Он был похоронен на Богословском кладбище Северной столицы. Через двадцать лет здесь же упокоилась Наталья Аркадьевна, а в 2000-м году и их сын Никита, а позже и его жена Полина. К слову, не очень далеко от могилы Евгения Чарушина находится и место упокоения Виталия Бианки...
Я хочу понять животное, передать его повадку, характер, движения. Меня интересует его мех. Когда читатель – ребёнок хочет пощупать моего зверька – я рад. Мне хочется передать настроение животного: испуг, радость, сон и т. п. Всё это надо наблюдать и почувствовать.
Если вам понравился материал - поставьте, пожалуйста, "лайк". Вам это ничего не стоит, а канал вы, тем самым, поддержите. Буду рад, если вы захотите высказать своё мнение о материале, не стесняйтесь - комментируйте, благодарите (если считаете нужным), критикуйте. Возможно, в материале что-то упущено и вы знаете какие-то неизвестные детали - пожалуйста, дополняйте. Каждое ваше слово, каждый отзыв чрезвычайно важен для того, чтобы канал оставался на плаву в наше сложное время.
А лучше всего - подписывайтесь на канал "Вдоль по Питерской". Пишите, о ком вы хотели бы прочитать на этом канале. Буду всем благодарен. И ещё - почему-то на Дзене стала действовать автоматическая ОТПИСКА от каналов. Поэтому проверяйте, пожалуйста, остаётесь ли вы подписаны на канал.
Кстати, так как надо шагать в ногу с прогрессом (и не совсем понятно, что дальше будет с Дзеном), я завёл свой Телеграм-канал. Пока буду в нём дублировать материалы Дзена, но в дальнейшем планирую постепенно переходить на Телеграм. Так что, если не хотите меня потерять, подписывайтесь в Телеграме, пройдя по этой ссылке - Телеграм-канал "Вдоль по Питерской".
Так же хочу попросить своих подписчиков подписаться и на мой канал в Ютубе. Правда, он называется не так, как остальные мои аккаунты в соцсетях - Chester Field. Но всё равно - подписывайтесь. Для этого вам надо всего лишь кликнуть по названию канала, перейти на него и там подписаться. Всё просто.
Если кто-то желает выразить благодарность автору и поддержать канал финансово, то вы можете перевести небольшую сумму на эту карту:
2204 2401 3299 0229, Озон-банк