110 лет с начала Второй мировой войны
В своей книге "Время. которое живет в чемоданах" я цитирую воспоминания сельского священника из нашего села Паволочь. Серапион Брояковский был не просто священником, он был журналистом, писателем, издателем.
Одна из книг Брояковского называется «Война русских с австро-германцами (По рассказам участников и очевидцев)». Не буду даже говорить, насколько ценны такие тексты сегодня. Потому привожу один из эпизодов, описывающих реакцию крестьян в селе на известие о войне. Брояковский не называет село, но уверена, что это его родная Паволочь, где он служил.
«Война! Как громом поразило мужичков это известие.
— Давно ли с япошкой покончили, — говорили они, — а тут опять война, да ещё в страду. Господи ты, Боже!
— Да с кем воюют? — спрашивают одни.
— С кем? Знамо, с неприятелем, — отвечает старый вояка, ходивший на японца. — Писарь сказывал, Серба, видишь, наследника у австрияки убила, вот она австрияка-то и давай за то Сербу тормошить. А наш царь не дает ее в обиду, потому она Серба православна и крешшона.
— А, знамо, крешшона, так не след в обиду давать. А ково погонять-то?
— Ково как не солдат? А вот слышь колокольчик? Нарочный из волости едет.
Действительно, приехал нарочный, привезший распоряжение всем уволенным в запас армии чинам с 97 года явиться в свой город к 21 числу. Вот тут и пошла суматоха. Так продолжалось два дня.
Поехали в город. Бабы навзрыд голосят.
— Не плачьте, — кричит молодой солдатик из запасных, — может еще примиренье будет.
— Дай-то Господи! — отвечают сквозь слезы бабы.
Но примиренье не состоялось и запасные солдатики стали собираться на войну. Бабы приутихли. Да и что толку от их слез. Накануне отправки многие запасные явились к отцу настоятелю с просьбой отслужить им напутственный молебен.
Причт и сам уже готовился к сему и служение молебна назначили в 6 часов вечера накануне выступления солдат в сборный пункт. До молебна некоторые сдерживаемые женами и родителями, не показывались на улицах и даже занимались хозяйственными делами.
Ударили в колокол к молебну. Народу собралось в церкви много. С усердием ставили свечи. Слышны были сдержанные всхлипывания баб и даже мужики рукавом или полой утирали накопившиеся слезы. Молились усердно, как никогда. По окончании молебна произнесена была небольшая речь, приблизительно такого содержания:
Христолюбивые воины! Долг и присяга отрывают вас от родных полей, необходимость и служба царская разлучают вас с близкими сердцу детьми и женами. Видимо, за грехи наши Господь посылает нам тяжелую годину испытаний. С запада надвигается на нас грозный призрак войны. Это бедствие падет, прежде всего, на вас, дорогие воины, и на ваши семьи, прежде всего, вы лицом к лицу встретитесь со всеми ужасами войны. Но стойте крепко и не падайте духом. Веруйте, что ангел хранитель ваш будет сопутствовать вам во всех путях ваших и оградит вас от всего худого. Помните, жизнь ваша в руках Господа, без воли которого ни один волос не падет с главы вашей. Поэтому идите смело туда, куда поведет вас воля царская, грудью стойте за царя вашего, за ваших жен и детей, за сестер и братьев и всю землю русскую. Не поддавайтесь коварным речам изменников, которых немало рыщет среди верных сынов отчества. Идите честным, прямым путем, куда зовет вас долг и присяга. А мы здесь часто будем молиться за вас и со слезами просить Всевышнего, дабы сохранил Он вас от врагов видимых, от смертоносных ран и напрасныя смерти и живыми и невредимыми возвратил всех вас в родные семьи. Молитесь и вы чаще Господу и не забывайте его. Будьте верны присяге и да благословит вас Господь.
Из церкви группами повалил народ. До поздней ночи не видно было пьяных и не слышно песен. Все как-то замерло.
Но вот загремела телега, другая, третья, где-то вдали послышались женские причитания, раздался плач, хриплые голоса мужиков. Это солдат ранним утром провожали на войну.
Были и веселые.
— Ура! — кричали они. — Немцев идем бить.
— Богу молились бы, — урезонивали бабы, — а то самим головы отрубят.
И опять плач, причитания, детский визг, стук от сотен колес.
Пробило семь часов утра. Стихло все, никого не видно на улицах. Изредка только проедет телега с подростками и стариками на покос.
— Похоже, — заметил кто-то, — если бросить камень в воду, пойдут валы и круги, взбудоражится тихая гладь, а потом постепенно стихает и сровняется поверхность. Так и теперь… Все стихло. Все на страде. Да, на страде: здесь страда деревенская, а там, далеко, боевая кровавая страда».
Скидка на мою книгу с 10-процентной скидкой.