В прошлой нашей статье мы рассказали, с чего началась служба Михалкова, с чем он столкнулся в походе по чубаровским местам и какие философские мысли посещали будущего режиссера. На этот раз мы раскроем, что Михалков писал о дальневосточной природе, как он раскрывал свой режиссерский потенциал и о чем откровенничал в дневнике.
Горячие ключи и газетные отчёты: романтика и официоз
В дневниках матроса Михалкова — и восторг от дальневосточной природы, и горечь от неустроенности здешнего быта, и усталость от официоза. Выступает он уже с неохотой, заметки в газеты пишет через силу. "Парторг — тонкогубый человек, с близко и глубоко посаженными глазами, маленького роста. Физиономия отвратительная. Так и хочется по ней съездить. И главное, ни за что совершенно! Просто так".
В своем дневнике Михалков писал об истреблении рыбы ("…Рыбаки ловят много, но улов не успевают обрабатывать и потому выбрасывают тысячи центнеров рыбы обратно…"), о сплаве леса: "Древесина сплавляется плотами по реке до Усть-Камчатска, а оттуда в Японию… Официально 6% сплавляемого леса давалось государством на утоп. За многие годы дно реки Камчатки просто выстлано этими топляками… Река гибнет". Для газет, понятно, он писал совсем о другом, — сочинял идеологически выверенные отчёты. "Выводя на бумаге строчки репортажей для "Камчатского комсомольца", чувствую себя равнодушным сапожником"; "О, Господи! Как же мне надоело воспевать этот идиотизм! Наверное, именно воспевая, начинаешь ненавидеть по-настоящему"; "С ненавистью пишу для "Камчатского комсомольца". Презираю себя и всё равно продолжаю писать всю эту ложь и фальшь"…
Горячие источники Камчатки привели Михалкова в восторг: "Это изумительно. Открываешь кран, и какая-то Божья Вода откуда-то льётся". Также писал: "Я разделся. Ноги примёрзли мгновенно к бетонной плите… Я подбежал к воде и влез в неё… Боже мой, какая это сказка! Ключевая, горячая, мягкая вода под нависшими над ней тяжёлыми от инея телеграфными проводами".
Но были моменты, когда романтическое настроение исчезало: "Я видел этот засранный посёлок Корф и не верю больше в "завораживающую" камчатскую природу. Всё это ерунда. Людей здесь держат деньги. Только деньги…". А потом собачья упряжка несёт Михалкова по тундре, и он записывает: "Вот она, Пенжинская тундра, во всём своем величии, во всей красе. А краса и вправду изумительная. Конца и края нет этой сияющей тундре…"
"Фактура гениальная": режиссёрское мышление матроса
Даже на флотской службе Никита Михалков чувствовал себя прежде всего режиссёром. Он отправлял телеграммы своим коллегам — брату Андрону Кончаловскому и Андрею Тарковскому. Интересно, что Тарковский сыграл в фильме Александра Гордона "Сергей Лазо" 1967 года роль Бочкарёва, за которым гонялся Чубаров.
Михалков писал сценарий "Катушин", но так и не закончил его. При этом он постоянно обращал внимание на интересные места, которые могли бы подойти для съёмок: "Фактура гениальная! Бескрайние снежные, обтёртые ветрами барханы, твёрдые, как камень…". Другой пример: "Меня пригласил к себе зоотехник… Лицо его привлекло моё внимание сразу. Мужественное, красивое, суровое… Вообще, снимать его нужно. Фактурен, похож на Тосиро Мифунэ". Или: "Поехали на аэродром… Вообще, это для Антониони… Но главное — то, что это всё происходит не в Италии, солнечной и белой, а в СССР, с обшарпанными сортирами и умывальниками с сосками".
В дневнике Михалкова — настоящий "поток режиссёрского сознания": наброски сценариев, зарисовки мизансцен, размышления об операторских приёмах и актёрских ходах. Среди замыслов этой поры были ленты о чубаровцах, корякских пастухах, флотской службе… Они так и не воплотились. Однако фильм "Свой среди чужих, чужой среди своих" (полнометражный режиссёрский дебют Никиты Михалкова; задуман ещё до армии, снят вскоре после "дембеля") не обошёлся без впечатлений от "чубаровского похода". "Увидел в голубоватом соцветии заката и снега маленький хуторок… Это для "станции", — записывал Михалков в экспедиции (имелась в виду железнодорожная станция в "Своём среди чужих…").
Или: "…Подумал о Ванюкине. Когда Шилов приходит к нему, он должен после удара так лететь, чтобы пробить дверь, ударившись плашмя с раскинутыми руками" (Ванюкин и Шилов — персонажи того же фильма, сыгранные Александром Калягиным и Юрием Богатырёвым). "…Если бы не был призван в армию, уже приступил бы, наверное, к съёмкам. И так как голова была занята этим, иные мои наблюдения тут же пытались найти своё место в ткани будущей картины…" — говорил позже Никита Сергеевич.
"Страшный вышел "надирон": хроника пьянки и греха
Дневники Михалкова предельно откровенны, изобилуют и матом, и всяческой "чернухой". Много места занимает описание возлияний — может сложиться впечатление, что участники похода не просыхали: "Легли спать, а утром я сбегал, принёс три бутылки, и завелись опять. Пошли на реку ловить гольцов и водку пили прямо на льду. Стреляли в цель из мелкашки".
"Словом, страшный вышел "надирон". Семь человек выпили шесть бутылок спирта… А дома снова сели "продолжать", и нарезался я ужасно. Ой, мамочки! Что я говорил изумлённому пьяному секретарю!"
"Кончился вечер вообще странно. До двух часов ночи в районном отделении милиции мы с начальником, голые по пояс, до потери сознания играли в пинг-понг на патроны. Полный сюр! Мат стоит, шарик стучит".
"…Пришел второй секретарь райкома партии Толстых Юрий Владимирович… Разговорились, выпили спирту… Второй секретарь наш в какое-то мгновение отключился вовсе… На попытку уложить его спать ответил ударом Жене "по шарам". Я заволок его в спальню, и два часа мы с ним боролись… Я придавил его в углу и так вынужден был держать минут тридцать… Короче, спать мы уложили его уже в обмороке. Ох, кошмар!"
"Напился я ужасно. Не ел ведь ничего. Помню, пили и ловили рыбу. Боролись между собой на снегу. Потом какие-то провалы… Потом на улице рычал на меня ужасно и лаял большой пес. Кончилось тем, что я залез к нему в будку и мы с ним целовались…"
"Зорий облил спину Козлова спиртом и поджёг. "Козёл" загорелся, как стог сухого сена. Кошмар! Все тушили Козлова…"
"Косыгин нарезался и всё пел украинские песни. И приставал к жене главврача, похожей на жабу".
"Вечером Володя напился. Как всегда, мы уложили его, но спать он не хотел… Дали ему ещё, как в Новый год… Но всё-таки потом пришлось связать… Проснулся Володя. К тому времени его уже развязали. Он проспал часов пять, но совершенно не протрезвел… Я не выдержал и въехал Володе по зубам, но так — профилактически. Не сильно. С этого момента началось три часа ада. Я сидел на Володе, а он орал и вырывался… Утром "поэт всея Корякии" попёр было на нас, но я ему сказал, что если он будет ещё так себя вести, его выгонят из Союза писателей… Бедный, опухший, трясущийся, он притих и… заплакал. Как же он плакал ужасно!"
Встречаются истории другого рода: "Потом мы вернулись, а Балаян пал. На лётном поле под прожекторами лишил Аллу иллюзий". Или: "Пришёл, а у него две эвенки. Сели, потрепались и так далее. Словом, в ночь эту я пал. На шкуре медведя". Или: "Вечером было "падение" — прямо в райкоме, с дежурной по райкому. Довольно всё было пошло. Подробности в устном пересказе".
После дембеля: кино и политика
В те времена на советском флоте служили три года, но если у тебя было высшее образование, то всего лишь год. Поэтому в 1973 году Никита Михалков вернулся домой. "Я летел в Москву… Была у меня с собой фляжечка со спиртом… Это был ещё не официальный дембель, а всего лишь отпуск. Правда, я его воспринимал уже как некий "отпуск-дембель". После него мне предстояло дослуживать что-то около месяца, но с согласия моего командира на Камчатке… я мог дослужить в московском полуэкипаже и демобилизоваться оттуда".
В том же году он женился во второй раз. Уже в 1974 году на экраны вышел истерн "Свой среди чужих…". За ним последовали "Раба любви", "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Пять вечеров"… Впоследствии Никита Михалков (наряду с Евгением Гришковцом и Ильёй Лагутенко он входит в число самых знаменитых матросов ТОФ) называл службу на Камчатке счастливым временем. "В ответственной несвободе есть… особая прелесть. В армии я научился терпению, научился доходить до конца во всём, что начинаю. Да и масштаб своей страны… нужно ощущать физиологически, а не только водя пальцем по карте… Армия… меня научила тому, что в любой ситуации нельзя опускать руки. К примеру, я люблю комфорт. Но, отслужив своё на Тихоокеанском флоте, точно знаю, если прижмёт — могу спать сидя, стоя, могу есть любую гадость, могу вообще не есть".
Никита Михалков стал знаменитым режиссёром и актёром, народным артистом, лауреатом Госпремий РФ, полным кавалером ордена "За заслуги перед Отечеством". Зорий Балаян (р. 1935) в 1974 году переехал в Ереван, где стал политическим и общественным деятелем, публицистом, заслуженным деятелем культуры Армении, выступал за армянскую принадлежность Нагорного Карабаха. Владимир Косыгин, он же Коянто (1933-2012) — заслуженный работник культуры РФ, лауреат ряда премий, кавалер ордена "Знак Почёта". В 1989 году избирался депутатом Верховного Совета СССР, позже работал советником губернатора Корякского автономного округа.
На этом мы завершаем нашу серию из 2 статей о Никите Михалкове. В следующий раз мы расскажем вам о самой знаменитой преступнице Российской империи.