Больше всего на свете Сакичи любила запах цитрусовых. Именно поэтому ближе к концу лета она меняла привычный маршрут до работы и с работы так, чтобы проходить по старой мандариновой аллее. Иногда, предварительно убедившись, что никто её не видит, девушка с детским восторгом срывала плод с вощёной тёмной ветки и с наслаждением съедала. Обычно кроме неё никого не было: только редкие бегуны или владельцы собак встречались на душистом оранжевом пути. Но однажды утром Сакичи увидела в роще старушку. Невысокого роста, в выцветшем от времени кимоно светло-зелёного оттенка, с накинутым поверх ярко-оранжевым хаори, которое было ей явно велико и едва ли не касалось земли. Старушка тянулась за мандарином, и такая простота была в этом действии, что Сакичи не удержалась и, неслышно подойдя поближе, наклонила гибкую ветку навстречу белоснежным старческим пальцам, так похожим на лепестки водной лилии. — О, дар с небес! — рассмеялась маленькая женщина и, сорвав заветный плод, поклонилась девушке. — Бл