- Зачем уезжать на несколько часов, чтобы потом опять приехать? Осталась бы, - Дима держал Наташу за руку, не отпуская её домой.
- У меня там няня, Димочка. Я не хочу, чтобы свекровь знала, что я так надолго оставляю детей с ней, - Наташа пыталась освободить свою руку. – Я приеду перед залом. Ты всё равно будешь спать!
Дима дёрнул её за руку, возвращая к себе на диван, подмял под себя,
уткнулся лбом в её лоб.
- Надо уже решить что-то, малышка. Тебя держат только дети. Я знаю, как это звучит, но если он еблан и упрётся рогом... рогами...
- Не говори про него так! – серьёзно сказала Наташа. – Он тебе ничего плохого не сделал, чтобы ты над ним ржал.
- Я разве смеюсь над ним? Я говорю о том, что если он идиот, и начнёт манипулировать тобой через детей, то оставь ему их, мы родим себе новых!
- Ты здоров, малыш? – усмехнулась Наташа. – Говоришь, как будто я ему цветочки в горшках оставить должна.
- Просто ответь мне, если бы не дети, ты ушла бы ко мне? Или он важнее всех?
- Как я могу об этом думать, если у нас есть дети? Я не хочу делать
плохо Серёже. И Косте.
Дима откинулся на спину.
-Иди, кисонька. Делай им хорошо.
- Я приеду перед залом, и хорошо будет снова тебе, а не им, - подмигнула
она, вставая с дивана, обнаженная, стала собирать свою одежду, улыбаясь ему из-за плеча.
- Кажется, мне этого уже маловато.
- Так я и думала. Когда я была готова остаться, ты гнал меня домой,
сейчас ставишь условия.
- Ты никогда не была готова.
- Неправда.
- Иди, малышка! Или оставайся.
Наташа быстро оделась и вышла из квартиры, не попрощавшись с Дашкой.
Она доехала до дома, быстро вошла внутрь, отпустила няню. Побежала наверх, достала из кладовки большую дорожную сумку, и, в какой-то
нелепой панике и с чувством облегчения одновременно стала думать, что ей необходимо взять с собой.
«Мне нужно забрать всё, чтобы ни одна вещь не напоминала Серёже обо мне», - подумала она, огляделась и поняла, что тут всё будет напоминать о ней. Проще Серёже переехать. Может, получится остаться друзьями?
И всё же она взяла ворох вещей, спустилась с ними вниз, кинула на сумку, готовясь сложить их внутрь. Дети, увидев, что происходит что-то непонятное, и мама на взводе, сидели притихшие. Она села на пол,
расплакалась. Юля подошла к ней, взяла из кучи вещей футболку, стала вытирать Наташе слёзы, потом обняла и прижалась к ней.
«Заберу Юльку собой», - подумала Наташа, но эта мысль её не успокоила и она зарыдала ещё сильнее, прижимая к себе девочку.
- Что происходит, милая?
Наташа отпустила Юлю, повернула голову и увидела перед собой Константина Алексеевича. Он сидел на ковре, среди её наваленных кучей вещей и
детских игрушек, в пальто, в обуви, и как будто боялся к ней
прикоснуться. Наташа сама подползла к нему, и, размазывая слёзы и сопли по плечу его замечательного пальто, обняла крепко за шею.
- Самая лучшая смерть, какую я только мог бы пожелать – умереть
задушенным любимой женщиной, - прошептал он.
- Прости, Кость, - она ослабила хватку и вытерла нос локтём.
- Ты куда собралась?
- Ухожу, - она всхлипывала, ей трудно было говорить.
- Куда ты опять уходишь? – улыбнулся Константин Алексеевич.
- Он ставит мне условие, я давно должна была сделать выбор. Но до сих пор я принимала неверные решения, лишь оттягивая неизбежное.
- Кто ставит тебе условия?
- Не скажу.
- Антон? И куда ты уходишь? «Подвинься, Катя, теперь я буду спать с вами!»
Константин Алексеевич разозлился, вернулся в прихожую, разделся, схватил Наташины вещи, утащил в спальню, начал там аккуратно раскладывать их по
местам.
- Ты прав, они мне не нужны! – сказала она и выудила из кучи костюм оранжевого цвета.
- Ты отвратительно себя ведёшь! – сказал сквозь зубы Константин
Алексеевич. – Заниматься со мной любовью ради того, кто ничего не стоит, а затем принять самое глупое решение в твоей жизни, которое ты, бестолочь, считаешь неизбежным? Мне мерзко думать, о том, что ты была с ним, но я сделаю вид, что ничего не знаю, не понимаю и не вижу, если ты,
идиотка, одумаешься. Тебе всё будет в очередной раз прощено. Хотя в твоей голове, кажется, опилки. Всё, что ты делаешь хорошо, ты делаешь не
головой.
- Я не поэтому занималась с тобой любовью.
Он не ответил, продолжил складывать её вещи.
- Я люблю его очень, Кость.
- Ты и мне так говорила.
- Я и тебя люблю. И Серёжу.
- Любвеобильная дамочка ты у нас.
- Всё равно уеду, - сказала она, - хорошо, что ты пришёл, дети на тебе.
Константин Алексеевич устало опустился на кровать. Наташа вышла из комнаты.
- Если он тебе дорог, вернись! – крикнул он ей вслед.
Она его не послушала, оделась, выложила из кармана ключи от машины,
банковские карточки с именами любимых ею мужчин, наличные деньги оставила себе. Пока шла до выхода из посёлка, вызвала такси, и по счастливой случайности машина за ней приехала очень быстро. Она села на заднее сиденье, смотрела в окно, провожая взглядом знакомые места, и плакала.
Когда она вернулась к Диме домой, Дашка не вышла её встречать, она с кем-то разговаривала по телефону в своей комнате. Дима спал, укрытый
одеялом по самую шею. Наташа не раздеваясь легла рядом поверх одеяла.
- Я что, проспал тренировку, малышка? – обернулся он.
- Нет, еще долго. Спи.
- Ты же сказала, приедешь перед тренировкой.
- А приехала раньше.
Дима сел в постели, посмотрел на неё, лежащую.
- А что мордаха вся зарёванная?
- Сказала Косте, что люблю тебя, собирала вещи, - захлёбываясь слезами, начала она.
- Кисонька! Как ты необдуманно! – всплеснул руками он. – Ну не так же!
- А как же?
- Посидеть, поговорить, спокойно, без рывков!
- Я так не умею.
- Малышка, это всё хрень. Ты соскучилась по мне, я соскучился по тебе. Я на тебя надавил, на эмоциях, ты повелась, на эмоциях. Сейчас всё уляжется, но как раньше уже не будет, потому что Косте твоему очень не понравится, что ты любишь не его.
- Его я тоже люблю. Но тебя люблю больше.
- Спасибо, ёпта! – вздохнул Дима, лёг рядом с Наташей и обнял её, прижимая к себе.
.