Он был счастлив! Да-да, вы не ослышались. Искренне и по-настоящему.
Он действительно почти всегда был счастлив. За исключением моментов, когда в его любимой кондитерской не было пончиков с вишневым джемом и когда погода в определенный момент года была не по сезону. Например, он не был абсолютно счастлив, если снег начинал таять в то время, когда обычно еще должны стоять морозы, ну или выпадал слишком рано для этого времени года.
А в остальном всегда и абсолютно счастлив. Вы, наверное, могли подумать, что у него малость не хватает в голове?
Или, к примеру, что в его жизни всё прекрасно и он, в отличие от большинства людей, никогда не испытывал трудностей и не стоял перед сложным выбором. Но он, в отличие от большинства, умел находить плюсы даже там, где другой бы непременно начал сетовать на сложность жизни и несправедливость судьбы.
К примеру, когда его левая нога после двух попаданий из пулемета превратилась в нечто, что больше напоминало кошку, которая не успела перебежать дорогу, чем ногу.
Он все равно был счастлив. Счастлив тому, что ефрейтор Бруно Аппель, стоявший за пулеметом по ту сторону, вместо занятий по подготовке личного состава пил украденный со склада шнапс и играл в карты с двумя унтер-офицерами.
Счастлив также и потому, что дядей ефрейтора Бруно Аппеля был никто иной, как оберст-лейтенант Леопольд Аппель.
И тому, что дядя очень любил своего племянника и позволял ему без последствий пренебрегать военной муштрой в пользу карт и шнапса.
Счастлив он был и тому, что два щуплых рядовых из эвакуационной команды, которые приползли вытаскивать его раненого из-под вражеского огня, явно были не из робкого десятка и не стали дожидаться окончания боя для эвакуации. Чем, безусловно, сильно увеличили его шансы не истечь кровью прямо прямо тут, в предместье города под названием Ахен, что в 540 километрах от Берлина.
Не меньшим поводом чувствовать себя счастливым также был тот факт, что хирург, собиравший воедино то, что еще два часа назад называлось ногой, в отличие от ефрейтора Бруно Аппеля был человеком совсем иного толка.
Он не только не играл в карты и не употреблял спиртного, но и был самым прилежным учеником своего курса. А соответственно, занятий не пропускал и работу свою выполнил настолько хорошо, что уже через пять с половиной месяцев военно-полевая комиссия сочла возвращение в строй вполне естественной процедурой.
И, как вы, наверное, уже догадались, это был еще один повод лишний раз почувствовать себя счастливым. Ведь это была единственная в его жизни весна, которую он встречал не в родной деревне Соловцово, что между Пензой и Саранском, а в том самом Берлине, в который так мечтал попасть на протяжении вот уже без малого четырех лет.
Жизнь шла своим чередом...
Это начатый, но так и не законченный мною очерк. Чему-то так и не суждено сбыться. А что-то сбудется само собой!