Катерина Ромм — автор книги «Флориендейл. Одна из них», вышедшей в издательстве «Полынь». Сегодня я поговорила с автором о ее творчестве, жизни заграницей и работе.
Читайте в интервью:
— Как жизнь занесла Катерина в Швейцарию и кем она работает?
— Как создавался Флориендейл? Почему написание этой истории заняло у Катерины годы?
— Что почувствовала Катерина, когда узнала, что ее книгу издадут?
— Чем занимается автор в свободное от писательства время?
— Любимые фильмы, книги и музыка Катерины.
— Катерина, здравствуйте! Недавно я прочитала вашу книгу «Флориендейл. Одна из них» и мне стало интересно больше узнать о вас. Расскажите о себе, на кого вы учились? Кем сейчас работаете?
— Спасибо за приглашение, Майя! С радостью отвечу на вопросы и расскажу о Флориендейле.
Сейчас я живу на самом востоке Швейцарии, так что из окна видны Альпы, Австрия и Лихтенштейн. Вообще-то я не планировала здесь оказаться — но жизнь полна случайностей. 10 лет назад я переехала в Европу, потому что поступила в магистратуру по ивент-менеджменту. Потом нашла работу в Германии и семь лет трудилась в маркетинге на благо отрасли АЗС… Может, звучит не очень романтично, но на самом деле это интересно. Новые технологии, ИИ, электрокары — скучать не приходилось! А год назад я стала мамой и пока что остаюсь в декрете.
— Как вы начали свой писательский путь? Помните первое произведение, которое вы написали?
— А безумные детские стихи считаются? :) Я писала, кажется, всегда. Сначала стихи, потом рассказы и фантастические повести. Флориендейл придумала ещё в средней школе, и в 10 классе была закончена первая версия «Одной из них». Но потом был многолетний перерыв, когда я не писала ничего. Вообще. И только в 23 года вдруг проснулась с мыслью: «Мне надо написать эти книги. За меня это никто не сделает».
— Для вас писательство хобби или нечто большее?
— Это часть моей жизни, то, что определяет меня больше, чем работа или образование. Может, что-то вроде призвания? В то же время я писатель «тихий», такой, который делает это из внутренней потребности, а не ради отклика. Могу годами писать в стол и вообще не париться.
париться.
— Вы учились писательскому мастерству на курсах или методом проб и ошибок?
— И то и другое :) Мне кажется, всему можно научиться самостоятельно, если внимательно читать, смотреть фильмы и сериалы, а главное — анализировать. Следить, как люди в комментариях реагируют на сюжетные повороты какой-нибудь «Игры престолов»… Первый Флориендейл я написала в 16 лет совершенно интуитивно, и в нём были почти все те же сюжетные линии, что сейчас, и те же герои. Но в 2020 году, когда к нам постучалась корона, я пошла на курсы и узнала там очень, очень много технических штук. Курсы могут быть полезны, они сокращают исследовательский путь, обнажают структуру, показывают «как это сделано». И ещё про упомяну конкурсы — например, «Новая фантастика» или «Кубок Брэдбери», но есть и другие. Самосуд на таких конкурсах может ранить, но много говорит о том, как другие воспринимают наш текст. Это отличный способ сравнить свой уровень с другими и посмотреть, что ещё можно улучшить.
— Что для вас самое интересное в писательстве? А что самое трудное?
— Самое трудное — взаимодействие с аудиторией… Я могу ответить на пять сообщений и буквально устать так, что следующие сутки не буду открывать непрочитанные. В современном мире это, как вы понимаете, выглядит странно: писатель спрятался в раковину, ну супер, а кто тогда будет вести блог, ходить по чужим каналам, общаться? Это важно на этапе поиска издателя и ещё более важно после выхода книги. А я иногда смотрю на бурлящие активностью соцсети… и мне просто трудно дышать.
Самое интересное — плести сюжеты, изучать героев то со стороны, то изнутри, прорабатывать детали, нащупывать смыслы. Я люблю головоломки, пазлы и вышивать крестиком огромные полотна. Писательство для меня — что-то из этой же серии. Этим можно заниматься вечно!
— Как вам пришла идея «Флориендейла»?
— Всё началось со статьи про древние алфавиты в детском журнале. Там было про сходство: «альфа», «бета» и проч. в древнегреческом и «альфа», «бет» и проч. в иврите. Я подумала: «Звучит как будто «альфа» — это девочка, а «алеф» — мальчик. Наверное, это должности. Наверное, эти люди повелевают стихиями. Наверное, их всего четыре, на службе королевы. Наверное, это всё происходит в другом мире, и больше там ни у кого нет магии. Наверное, страна называется Flower…»
На основе этих вводных я написала несколько отдельных повестей о разных героях, членах одной семьи. Последняя повесть получилась похожей на настоящую книгу — и это был первый подростковый черновик «Одной из них». Я читала его родителям по дороге домой из школы :) Поэтому для меня в основе всего лежит не конкретный сюжет о захвате власти Роттером, а та самая идея о четырёх магистрах, семье Амейн, добре и справедливости. И поэтому я пишу отдельные книги в рамках цикла о Флориендейле, да ещё и в обратном хронологическом порядке.
А если говорить конкретно про «Одну из них» — то на этот сюжет меня вдохновили уроки истории (падение династии Романовых) и биологии (генетика, фенотип, двойняшки — не близнецы, а значит, одну из них можно подменить).
— Как создавался ваш псевдоним и что он означает?
— Он не совсем псевдоним. Ромм — фамилия моего дедушки, Владимира Ромма. Он сам сочинял прекрасные стихи, выпускал сборники, а в последние годы жизни написал мемуары и тоже издал самостоятельно. В моей библиотеке эти книги — самые ценные. Поэтому для меня «Ромм» всегда было творческой стороной моей личности. А в «Екатерине» мне просто не очень нравится буква «Е». Особенно когда немцы пытаются её произнести: получается «Ээээкатэрина».
— Легко ли создавались герои и их имена?
— Из-за того, что «Одну из них» я придумала давно, мне кажется, что они были со мной всегда :) Их логику, поведение, рефлексию и всё остальное я отточила уже позже, когда переписывала книгу с нуля во взрослом возрасте, но имена решила сохранить. Они полностью соответствуют тому, как всё должно быть (меня иногда спрашивают о логике имён, но это отдельная тема). Кроме Ремко. Он единственный, чью сюжетную ветку я добавляла потом и кому поменяла имя — дала настоящее голландское, аутентичное.
Всё шло довольно легко. Мне кажется, что в этом смысле «Одна из них» — относительно простая книга для проработки персонажей, потому что тут есть мощный внешний конфликт, «бей или беги», все дела. Гораздо сложнее работать с героями в ситуациях, когда внешне вроде бы ничего не происходит, а у героя всё равно болит душа.
— Долго ли писалась история? Были ли какие-то сложности с ее написанием?
— Долго! Я села за неё в 2015 году, открыла детскую версию, выписала все эпизоды и стала тасовать их, улучшать и полностью переписывать, не глядя в старый текст. И дело шло довольно бодро, но потом я познакомилась со своим будущим мужем, потом писала магистерский диссер, потом искала работу, потом вливалась в коллектив и очень, очень много работала. Осенью 2017 года была на четырёх выставках подряд: Абу-Даби, Чикаго, Москва, Лондон. После них я вернулась в общагу, без сил рухнула на кровать и поняла, что восстановиться мне поможет только писательство. Оно заземляет меня, позволяет замедлить время. И в следующие полгода я дописала первый черновик «Одной из них» до конца. Это было не очень трудно, потому что мне легко даётся всякая монотонность: каждый день садиться и писать по 100-200 слов — вообще не вопрос. А вода камень точит…
Я думаю, что это не совсем тот ответ, которого обычно ждут. Кто-то пишет книгу за три месяца, кто-то за год, а кто-то десять лет переписывает. Все эти варианты — нормальны, как по мне. Главное, чтобы автор понимал, зачем он это делает: «зачем так быстро» или «зачем опять переписывать». Мой процесс растянулся на годы — но мне так было комфортно.
— У многих авторов процесс издания книги происходит очень не быстро. Были ли у вас отказы в издании? Как вы справлялись с этим?
— Да, мой процесс тоже был небыстрым, но я этому рада. Издание книги — не только закрытый гештальт, но и огромная ответственность, я видела это по своим друзьям. Видела, как много делают Ира Фуллер, Лана Клонис, и потому не хотела спешить.
Прямых отказов я не получала, была только тишина. Впрочем, я мало куда отправляла рукопись — к большинству издательств не обращалась, чтобы были ещё опции. Тишину выносить сложно, если издаться хочется любой ценой. Но я верю, что всё происходит тогда, когда нужно… В ожидании ответов можно писать другие книги, готовить материалы для продвижения, мутить подкасты, создавать комьюнити и т.д. Если вдруг кажется, что ответов нет из-за качества текста, можно найти бета-ридеров и пройти ещё один круг редактуры. Можно выйти на электронные площадки или напечатать собственный тираж. Любое из этих действий идёт книге на пользу.
Надо помнить, что издательства работают на рынок. Им нужны деньги, как иначе они должны функционировать, кормить всех своих сотрудников, да ещё и приносить доход? Возможно, книгу не берут, потому что она неформат и никто не знает, как её продавать. Возможно, издательство не может позволить себе вложиться в ещё одного начинающего автора в этом году, и т.д. Я верю, что книга живёт, если в неё верит её автор, и для этого ей не обязательно существовать в бумаге. Сколько книг вылетают на рынок и тут же тонут в потоке… Разве ради этого мы их пишем, ради формального издания? В общем, как-то так я справлялась с тишиной, да. Путём рефлексии и исследования моей личной, внутренней мотивации в писательстве.
— Что вы почувствовали, когда узнали, что «Флориендейл» выйдет в Полыни?
Это стало для меня неожиданностью. Дело в том, что я отправила книгу Саше Лазареву (Помойному еноту) как блогеру. Давно мечтала это сделать, но он не брал самиздат, и когда вдруг появилась возможность, я тут же ей воспользовалась. Мне просто казалось, что ему может понравиться моя история — как читателю. А он уточнил, свободны ли права, и предложил издание в фэнтези-серии «КомпасГида», куда я так и не успела отправить рукопись. Я согласилась мгновенно, потому что много лет читаю Сашу и очень ему доверяю. Тут у меня вообще не возникло никаких сомнений. А «Полынь» родилась уже потом, несколько месяцев спустя, так что в итоге Флориендейл оказался в новом издательстве, под крылом лучшей команды!
— Что можете рассказать об оформлении вашей книги? Принимали ли вы участие в создании обложки?
— «Флориендейл. Одна из них» получился великолепным! Мне бы при этом никогда не пришло в голову создать обложку в таких тонах (в самиздате она была серо-золотая), так что я рада, что этим занимались профессионалы своего дела: Саша, выпускающий редактор Капиталина, художница Narael Daemon и дизайнер «Полыни» Артём. На протяжении всего пути меня очень поддерживает Ника ВЗГЛЯНИ-КА, и это она нашла тот самый референс, который в итоге взяли на обложку: где Роттер позади, а перед ним три девушки. Я подготовила техзадание с описанием всяких важных элементов, например, золотых цветов лиавер. Но всё остальное — полностью дело рук издательства, и я безумно рада тому, что получилось. В целом, я считаю, что тут автору лучше не вмешиваться, потому что он видит свою историю с другого ракурса, не так, как должен увидеть её потенциальный покупатель. Но для этого, конечно, надо доверять своим издателям.
Кстати, это может показаться странным, но я рада и тому, что обложка у книги мягкая. На Западе вообще всё по умолчанию в мягких обложках, кроме детских книг и подарочных изданий, и мне это чисто тактильно очень нравится.
— Что вы можете рассказать о своем опыте продвижения и общении с блогерами? Нравится ли это вам?
— Блогеры — чудесные люди, для меня настоящие герои! Откуда только у вас силы на весь этот контент, я не представляю :)
Увы, я не могу похвастаться особым опытом продвижения, для меня это действительно самая сложная задача, потому что подразумевает много коммуникации. Пока книга была в самиздате, я отправила её всего четырём блогерам, а Саша Лазарев стал пятым. После выхода в «Полыни», к счастью, большую часть работы издательство взяло на себя. Я делала несколько партнёрств по бартеру, какие-то из них оказались действительно удачными, другие нет. Я бы сказала, что для меня это болезненный процесс, потому что я не хочу никого заставлять читать свою книгу (или любую другую книгу, или вообще заставлять других людей что-то делать). Хочется, чтобы это было по любви. А как читать по любви в рамках сотрудничества? Что, если книга не зашла? Я ищу ответ на этот вопрос для себя и не нахожу.
— Поделитесь своими творческими планами. Что вы пишете сейчас?
— Один из магических законов Флориендейла — то, что обещания нельзя нарушать. Так, я обещала сама себе (и, негласно, своим читателям), что допишу все истории о Флориендейле для тех, кому это интересно. Каждая из историй отдельна, события происходят в разное время, с разными героями, но всё же они объединены общим миром, ценностями и философией. Поэтому сейчас я работаю именно над этим: второй Флориендейл под названием «По краю земли» выходит в «Полыни» через несколько месяцев, третий я тоже дописала, четвёртый в процессе, и это уже почти всё. Мне хочется, чтобы Флориендейл навсегда отпечатался в сердцах тех читателей, которые с ним на одной волне.
Только когда я закончу весь цикл, то смогу в полной мере переключить внимание на что-то другое. В моих планах автофикшн «Смеялся эмигрант и горько плакал» о жизни в немецкоязычных странах в течение последних 10 лет — так получилось, что я попадала в некоторое количество нелепых или милых ситуаций, о которых хотелось бы написать.
— Есть ли у вас писательские страхи?
— Если оставить в покое тему продвижения, которая тревожит меня перманентно, то я бы сказала, что часто переживаю за баланс между «это слишком мудрёно» и «это слишком посредственно». Я сама люблю непростые истории, которые нужно читать внимательно и между строк, чтобы в голове сложился пазл во всём своём великолепии. Поэтому боюсь, что иногда что-то не считывается. С другой стороны, пока кто-то развивает максимально необычные идеи и никак не ограничен в своей фантазии, я пишу чуть ли не классику фэнтези с королевами, замками и стихийной магией. Конечно, Флориендейл — гораздо больше, чем эти базовые элементы, но из-за этого он может теряться на фоне других книг. Так что да, я боюсь, что при всей сложности его назовут «банальным» или, наоборот, ничего не поймут и не считают отсылки, хотя в тексте всё есть.
— Остается ли время на какие-то увлечения, кроме писательства?
— Сейчас это трудно: даже писательству я уделяю лишь час или два в день. Моему сыну чуть больше года, и ему требуется очень много внимания. Однако кое-чем я всё-таки занимаюсь. Например, вышиваю — обязательно во время просмотра кино или сериалов с мужем. Практически каждый день готовлю что-нибудь эдакое на ужин. Это тоже занимает время, но зато вкусная еда делает меня счастливой :) Много читаю, причём мне важно чередовать жанры и языки. Где-то во мне ещё жив французский, так что стараюсь всё читать в оригинале. Наконец, не оставляю надежды освоить укулеле.
— Любимые фильмы?
— Наверное, «Десятое королевство» — мини-сериал моего детства, который я не переросла. Мне кажется, он так прекрасно сделан, что никогда не утратит актуальности. В целом, мой любимый троп — сопротивление несправедливому режиму, поэтому я так же очень уважаю экранизации «Голодных игр» и «Звёздные войны».
— Любимые книги?
— Восхищаюсь масштабными фэнтези циклами — это Джордж Мартин, Робин Хобб, Роулинг, конечно. Но люблю и другие жанры, поэтому, если коротко, то пусть будет: «Посёлок» Булычёва в фантастике, «Правда о деле Гарри Квеберта» в детективах, «Поющие в терновнике» в романтике, «Триумфальная арка» в (анти)военной прозе.
— Любимые музыкальные исполнители?
— Обожаю петь, и мне нравится, когда в музыке есть сильный, эмоциональный вокал и крутые тексты. Это, например, Måneskin, Poets of the Fall, Би-2 и Сплин — первое, что пришло в голову. Ещё люблю мюзиклы.
— Что вы думаете об авторской конкуренции? Есть ли у вас друзья-авторы?
Конкуренция возникает из-за нашего внутреннего стресса, а тот, как мне кажется, из-за нехватки информации. Стоит только узнать получше автора, с которым ты якобы конкурируешь, и вдруг выясняется, что он так же задолбался, что он на грани нервного срыва из-за отсутствия цифр по продажам, что у него дома кот голодный, пока автор после работы срочно дописывает проду в офисе… и так далее. Писательство — это не соревнование и не игра с нулевой суммой, где, если один автор выиграл, то другой проиграл. Наоборот, мне кажется, мы должны работать вместе, чтобы книги были лучше, чтобы люди читали больше — а не только тиктоки смотрели. Вот с кем мы действительно конкурируем, так это с соцсетями, сериалами и кино.
У меня, конечно, есть друзья-авторы. С самыми близкими из них нас когда-то определили в одну группу на курсе в Eksmo Writing Academy, почти четыре года назад, и мы общаемся каждый день. Это Аня Бауэр, она ещё и моя соседка по швейцарскому кантону, у неё скоро выходит дебютная книга «Слово Вирявы» в МИФе. Это Ира Фуллер, которая давно уже издаётся у Киры Фроловой, прекрасный автор захватывающего и комфортного фэнтези. У Жени Цановой готовится к выходу полезный нон-фикшн о нестрашных налогах. Но и вне нашей «лиги Брэдбери» я дружу, например, с Ланой Клонис, создательницей великолепного Эреша, где сейчас уже третья книга в предзаказе, и с другими авторами. Кстати, есть же ещё коллеги по «Полыни»! С ними мы пока не так долго вместе, но тоже прекрасно общаемся. На мой взгляд, такое окружение для писателя — это круто и важно, потому что только с другими авторами мы можем по-настоящему разделить все наши писательские боли.
— Есть ли у вас люди, которые вас вдохновляют или чьим творчеством, судьбой, жизнью вы восхищаетесь?
— Конкретных, наверное, нет. Но есть целая группа людей, которые меня восхищают — это врачи-исследователи. Те самые, которые на протяжении веков шаг за шагом меняли мир, делали его понятнее и безопаснее для того, чтобы сейчас у нас были прививки, антибиотики, трансплантация органов и ЭКО. Для меня это совершенно феноменальные вещи. Часто такие врачи вынуждены были идти против системы, против церкви; они заражались сами и умирали, а их дело подхватывали другие. Вообще естественные науки — мой постоянный источник вдохновения. Не уверена, что это заметно по сюжетам Флориендейла, но это так :)